Когда Джонатану исполнилось восемнадцать, Элизабет наконец смогла облегчённо выдохнуть: кузен поступил в престижный университет и отправился покорять столицу.

Ох, как горда была фрау Райх, умалчивающая, правда, что место на факультете имперских казначеев ежемесячно обходится ей в приличную сумму денег. Вернее, обходилось — так как месяц назад злой парень вернулся в отчий дом с дурными вестями. За систематические прогулы и ворох несданных экзаменов его закономерно отчислили из учебного заведения.

С тех пор начавшая было налаживаться жизнь Элизабет превратилась в самый настоящий ад. Жестокость молодого человека переходила все границы; даже вечно закрывающая глаза на его проделки мать порой вынуждена была урезонивать разошедшийся вздорный характер своего горячо любимого отпрыска.

Однако больше всего Бет пугал странный взгляд кузена, которым он всё чаще награждал смущённую кузину.

Вот уже несколько ночей подряд его злые, сальные глаза преследовали её в кошмарах, заставляя просыпаться в холодном поту.

— А вот и ты! — резко отдёрнул Джонатан тяжёлую парчу ночной шторы, за которой притаилась испуганная девушка. — Говорил же, от меня не уйдёшь!

Бет дёрнулась было в сторону, намереваясь убежать от жестокого родственника, но его хваткая рука больно вцепилась в рыжую копну её волос.

— Ай! Джонатан, не надо!

Замахнувшись на неё рукой, парень довольно усмехнулся, когда та испуганно дёрнулась, но удара не последовало.

— Умоляй меня, рыжая уродина! Проси пощады! Может, я и сжалюсь над сирой и убогой Элизабет Корн… А может, и нет… — во второй раз молодой человек всё же отвесил кузине звонкую пощёчину, отчего её голова резко запрокинулась назад.

Упрямо сжав зубы, Бет молча уставилась в лицо кузена, стараясь не дать волю слезам, готовым покатиться по бледным щекам от нещадной боли в виске и скованном затылке.

— А ты стала девкой! — неприятно улыбнувшись, грубо схватил он её за небольшую грудь, заставив свою жертву ошеломлённо затрепыхаться. — Хоть какая‑то от тебя польза будет, наглая приживалка! Каждый день будешь отрабатывать все блага, коими матушка столь щедро тебя одарила! Слышишь меня? — нагло усмехнулся он ей прямо в лицо, насмешливо клацнув зубами прямо перед её носом.

— Смотри, что у меня есть… — наконец убрал с груди свою ладонь Джонатан и, многообещающе улыбнувшись, достал из кармана её солдатика — единственную вещь, которую Бетти ценила превыше себя.

— Отдай! — закричала она, вновь забившись в сильных руках. — Не смей его брать!

— Помню, как в детстве ты бесилась, когда я отнимал у тебя это старьё! — насмешливо протянул парень. — Такая же уродливая игрушка, как и ты! — повертел он в руках облупившуюся вещицу. — Ну ничего, я научу тебя делиться!