Услышав нас, он поднял голову и нажал на пульт телевизора, отключив звук.

— Венера, это ты? — сказал он слегка капризным скрипучим голосом.

— Да, Тима. Я не одна. Привела Сергея Николаевича.

— Что за Сергей Николаевич? — Ему явно это не понравилось, и в голосе прорезались злые нотки.

— Это наш новый врач, он из Морков, а у нас два дня в неделю работает в амбулатории.

— Ну и пусть себе работает! Зачем домой его привела?

— Он посмотрит тебя, Тима.

— Что меня смотреть? Ты же знаешь, что я неизлечимо болен.

— А вот это мы сейчас и проверим, — сказал я и подошел к дивану, подтянув к нему стул и присаживаясь. — Венера Эдуардовна, сделайте свет поярче, пожалуйста.

— Не надо яркий свет! — возмутился ее брат. — Он будет слепить мне глаза, а у меня и так дико болит голова.

— Это ненадолго, потерпите, — сказал я спокойным, ровным тоном. — Если сильно мешает, можете прикрыть глаза. Я сейчас проверю у вас основные показатели, а затем мы все вернем на место. Потерпите, пожалуйста.

Я вытащил тонометр и сказал:

— Сейчас мы вам измерим давление, пульс, потом сахар.

Брат поджал губы и опять зло посмотрел на сестру:

— Венера, я сейчас не могу заниматься этим, плохо себя чувствую.

Меня он игнорировал, но я сдаваться не собирался.

— Как бы вы себя плохо ни чувствовали, смерить давление всегда можно. Это не больно.

С этими словами, уже обо всем догадываясь, я запустил эмоционально-когнитивный модуль.

Сканирование завершено.

Объект: Тимофей Тумаев, 47 лет.

Доминирующие состояния:

— Раздражение (62%).

— Тревога (24%).

— Страх разоблачения (14%).

Дополнительные маркеры:

— Отсутствие органической патологии.

— Признаки гиподинамии.

— Повышенный уровень манипулятивного поведения.

Хмыкнув, я изучил показания диагностического модуля, а параллельно измерил ему давление, температуру и основные показатели, проверил сахар — и, конечно, все было в норме, но тем не менее он изображал из себя смертельно больного. Мужик был здоровее меня раз в сто (я про Серегино тело)!

Ну дела. Злостный симулянт!

Я прищурился, посмотрел на него, обдумывая, как начать разговор. Венера подошла поближе и, заламывая руки, с тревогой спросила:

— Ну что?

Прямота и резкость не раз меня подводили, и, возможно, стоило сказать мягче или наедине, но ситуация была такой, что я не собирался миндальничать, потому что этот симулянт меня вывел из себя!

— Скажу так, — стараясь оставаться спокойным, сказал я. — Венера Эдуардовна, ваш брат абсолютно здоров.

— Н-не-е-ет, — неверяще покачала головой она. — Этого не может быть. Вы ошибаетесь, Сергей Николаевич. Тима очень болен.