И тут меня окликнули:

— Сергей Николаевич!

Голос Венеры прозвучал за спиной. Я обернулся — она стояла у калитки, накинув на плечи старенькую телогрейку, и смотрела на меня так, будто все еще сомневалась.

— Я с вами, — наконец сказала она, подходя ближе.

— Но я пока не в амбулаторию, — сказал я.

— К Райке? — догадалась Венера.

— Верно. Хочу проверить, подействовали ли на нее мои слова. Вот только я не знаю, где она живет.

— Я покажу. — Венера махнула рукой в сторону окраины. — За магазином, где раньше колхозный склад стоял. Крайний дом, с зеленым забором. Вернее, забор когда-то был зеленым… Да и забора там теперь особо нет… — Она помолчала, глядя себе под ноги, потом медленно подняла растерянный взгляд. — Я это… Как бы сказать… Насчет Тимки, в общем… Я понимаю, что вы правы, Сергей Николаевич. Просто… не могу об этом пока думать. Ладно?

— Ладно, — ответил я. — Главное, что вы теперь знаете правду, Венера Эдуардовна. А когда вы ее внутренне примете… Что ж, у каждого свой темп.

Она благодарно кивнула, вздохнула, и мы пошли к окраине деревни. Ветер стих, и в воздухе висела та особенная звенящая осенняя тишина, которая бывает перед первым снегом. Свинцовое небо затянуло ровной сероватой пеленой.

Мы прошли мимо амбулатории и магазинчика с выцветшей вывеской «Продукты», свернули на подсохшую грунтовку. Дома здесь стояли реже и выглядели победнее: покосившиеся изгороди, заросшие палисадники, облупившаяся краска, а кое-где в окнах вместо стекол была натянута пленка.

— Вон тот, — сказала Венера, указав на крайний дом.

Забор, там, где он еще оставался, действительно когда-то был зеленым, но теперь краска облупилась настолько, что угадывался только призрак цвета. Да и калитка висела на одной петле.

Но это все поправимо, было бы желание, оставалось лишь понять, есть ли оно, это желание…

…и судя по тому, что я увидел во дворе, оно у Райки Богачевой было. На веревке, натянутой между двумя старыми деревьями, висело белье: детские штанишки, футболки, рубашки, простыни. Они были еще мокрые, а значит, только что постиранные. Нагромождений мусора, которые были тут, судя по рассказам участкового Стаса, я не заметил. Да, не идеально чисто, но кто-то явно убирался!

— Ох ты ж, — выдохнула Венера, тоже, похоже, донельзя удивленная увиденным.

Из дома доносился ритмичный плеск воды и глухой стук швабры об пол.

— Райка! — позвала Венера.

Плеск прекратился. Дверь скрипнула, и на крыльцо вышла женщина с красными от работы руками и мокрой тряпкой в одной из них. Худое лицо, темные круги под глазами, растрепанные волосы, собранные в неряшливый хвост. Но глаза… Глаза были трезвые! Да и лицо посвежело.