Комнат было две — одна побольше, другая совсем крошечная. В маленькой стояла детская кроватка, застеленная чистым бельем. На тумбочке лежала потрепанная книжка со сказками и замызганный плюшевый медведь без одного уха.

— Для Борьки готовлю, — сказала Райка, заметив мой взгляд. — Когда выпишут.

Голос у нее был хриплый, но твердый.

Венера стояла в дверях, прижав руки к груди, и я видел, как у нее увлажнились глаза.

— Уже лучше, — сказал я. — Но ты сама видишь, что работы еще много. Так что продолжай в том же духе. А мы пойдем. Работать надо. Но через пару дней загляну еще раз. И да, вот еще что, Раиса: зайди в амбулаторию, я тебе витамины группы B выпишу, магний и тиамин. При отмене алкоголя организму нужна поддержка, особенно нервной системе. Прокапаем тебя.

— Спасибо, — прошептала она. — Но у меня денег на это нет.

— Я так дам, — тихо сказала Венера, — у нас есть немного. Все равно потом списывать придется.

Райка просияла и закивала так часто, что я даже испугался, что она сейчас оторвется.

А когда мы вышли со двора, Венера совсем притихла, изредка шмыгая носом.

— Вы были правы, Сергей Николаевич, — наконец сказала она тихо. — Насчет того, что помогать нельзя, что квест этот она должна пройти сама. Я бы пожалела, принесла пирожков… И ничего бы не изменилось.

— Иногда жесткость — это и есть помощь, — ответил я. — Хотя со стороны выглядит иначе.

Венера кивнула, и мы пошли обратно к амбулатории, причем молча. Под ногами хрустел мелкий гравий, где-то вдалеке хлопнула калитка.

Краем глаза посмотрев на Венеру, я заметил, что девушка идет со сжатыми губами и смотрит в землю. Наверняка она думала о брате, и мысли были тяжелые. Возможно, сравнивала его с Райкой, и все, происходящее дома, увиденное под другим углом, ей, очевидно, не нравилось.

Я тоже думал о Тимофее и чем дольше, тем отчетливее понимал, что кое-что не сходится. Нет, то, что он симулянт, очевидно, но как ему удавалось столько лет водить за нос сестру и врачей? Причем сестра тоже медик.

Столько лет человек якобы лежачий, но я видел его руки, когда мерил давление: нормальный мышечный тонус, никаких контрактур. Видел, как он легко, без усилия, без той характерной скованности, которая появляется у настоящих неходячих больных уже через полгода, повернулся к стенке. Ни пролежней, ни атрофии, ни застойных отеков на ногах. Даже кожа была не такой, как у человека, который годами не встает. У такого она становится тонкой, пергаментной, а у Тимофея щеки хоть и рыхлые, но вполне нормального цвета.

Либо Венера каждый день делает ему полноценную реабилитацию: массаж, пассивную гимнастику, переворачивания по часам, — либо он не такой уж и немощный. И судя по тому, что она с утра до вечера работает в амбулатории, первый вариант отпадал.