— Надо полагать, не без оснований? — ехидно поинтересовался Лев Аронович.

— Почему вы так думаете? — усмехнулся я, по-одесски отвечая вопросом на вопрос.

— Наверняка местные решили, что такого хорошего доктора вряд ли сослали в их глушь просто так. Возможно даже, что он сам сбежал. А от чего сбегают? Вы с Анечкой здесь, следовательно, вряд ли сбежали от женщины. Так? Значит — от кредиторов? Логично?

— Артем, — усмехнулся Грачик, — так сбежал из своего драгоценного Петербурга в Казань. А что там в этом Петербурге? Там даже солнца нет!

— Не сбивай, Грачик, — поморщилась Оксана. — Ну, давайте, Сергей, не томите. Что там дальше было?

— Лев Аронович, как всегда, прав, — улыбнулся я. — В общем, народ решил, что бандиты приехали по мою голову, и вышли коллективно, всей деревней. С вилами, лопатами, ружьями, топорами, кто с чем. Человек семьдесят, включая деда Элая, которому уже за восемьдесят, — это он на видео с импровизированной трибуны кулаком тряс.

— С трибуны! — Лев Аронович аж подался вперед. — Это уже, знаете ли, Емельян Пугачев. Это уже народное вече.

— Баламут и паникер он, а не Пугачев, — ухмыльнулся я. — Дед Элай вроде моркинского информбюро. А вообще, там всего-то небольшое недоразумение было. Разобрались за пять минут.

Лев Аронович тем временем отобрал телефон у девушки и, водрузив очки на нос, внимательно смотрел видео, по-птичьи склонив голову, а Грачик взволнованно заглядывал ему через плечо.

— Это, стало быть, тот самый дед Элай? Колоритный типаж, однако, — определил Лев Аронович, тыча пальцем в экран. — А это кто такая гром-бабища с лопатой?

— Это, кажется, Сивика Варашевна, — вздохнул я, вспомнив имя одной из своих пациенток. — Она не с лопатой, а с черенком от лопаты. Лопату она где-то потеряла по дороге.

— Сивика Варашевна, — с удовольствием повторил на вкус новые слова Лев Аронович и аж зажмурился от удовольствия. — Имя-то какое. С таким именем только с черенком от лопаты и ходить. А какая мощная женщина!

— Вы мне их покажете, Сергей, обязательно покажете! — сказала Оксана, и это прозвучало не как просьба, а как план. — Я серьезно. Ваша марийская деревня — это же золото. Они же реально с вилами!

— Как бы не пришлось, — негромко сказала Анна, и я не понял, шутит она или нет.

Аза Ахметовна, появившаяся из кухни с огромным блюдом нарезанного горячего хлеба, тяжело поставила его на стол и спросила:

— Что за вилы? Кого закололи?

— Никого, Аза Ахметовна, — сказал я. — Все живы.

— Жаль, — невозмутимо сказала она и степенно ушла обратно на кухню.

Грачик хрюкнул в кулак.