Одна старушка, которая тоже была там и считала копейки, чтобы купить искусственные цветочки, видимо, для своего старичка, посмотрела на меня с жалостью и спросила:

— Для мамы?

Я ничего не стал объяснять, просто кивнул.

Когда расплачивался, девушка спросила, что подписывать на ленте.

— Ничего, — покачал головой я. Не напишу же: «Любимой Белле». Не так поймут. Вдруг я на кладбище своих детей встречу? Так что лента получилась без надписи. Белла поймет.

Забрав венок с цветами, сразу же отправился на кладбище. Зима в Москве была довольно суровой в этом году, многоснежной, на улице у магазина противно задувало. Но на погосте ветра совсем не ощущалось, и было как-то по-готически уютно и умиротворяюще. Действительно, вечный покой. Я шел по тщательно вычищенным от снега дорожкам мимо старых могил с древними, кое-где покосившимися памятниками, невероятно красивыми, выполненными искусными мастерами, мимо каменных крестов, надгробий и рассматривал хорошо знакомые места. Сколько же времени я не ходил сюда к Белле! После того как женился на Ирине, был на могиле, может, раз, а может, и вовсе не был. Вздохнул и медленно побрел дальше.

Вот знакомый поникший ангелочек на изъеденной ветрами и дождями мраморной тумбе. От этого места лучиками уходили четыре дорожки. Я пошел по крайней правой и через пару минут наконец увидел знакомую могилку, припорошенную снегом. Видно было, что сюда давно никто не заглядывал. Черный гранитный памятник с надгробием и портретом Беллы, выполненным довольно неплохо, укрывал снег. Художника, который хорошо режет по камню, я искал очень долго, и фотографию выбрал самую любимую, где Белла еще тридцатипятилетняя, улыбающаяся и такая счастливая.

Я подошел ближе, смахнул снег руками, пристроил венок так, чтобы портрет был как раз посередине, затем наклонился, поцеловал памятник и сказал:

— Ну, здравствуй, Белла.

Слабый порыв ветра швырнул мне в лицо горсть снежинок. Может, это она меня услышала? Ведь может же такое быть? Правда?

Я опустился на колени, положил цветы прямо на снег.

— Белла, Беллочка, дорогая, — шептал я, гладил заснеженное надгробие, и слезы текли по моим щекам, застывая на морозе. — Прости меня, родненькая, прости, пожалуйста. Не знаю за что. Наверное, я сглупил. После того как ты ушла, все разрушил. Неправильно жил, неправильно женился. И с ребятами у меня все не заладилось. Особенно Сашка обиделся. Видимо, Бог меня наказал, раз я сейчас, вместо того чтобы быть там с тобой, в теле этого толстого придурка решаю его проблемы… Но ты не думай, Беллочка, я все исправлю. И ребяткам нашим помогу, и свои ошибки исправлю. Все исправлю. Я обещаю тебе, Белла. Ты у меня одна-единственная. Другой больше не было и не будет. Такой, как ты, не будет. Я тебя очень сильно люблю. Ты знаешь, я это понял только сейчас, когда сам уже, считай, умер и проживаю новую, какую-то нелепую жизнь. Часто о тебе вспоминаю. Ты знаешь, когда ты была рядом, я считал, что так и должно быть. Видимо, не ценил такой подарок от жизни. И только сейчас, пережив вот это все, словно очнулся. Только сейчас, кажется, понял, что с твоим уходом потерял часть себя. К сожалению, мы никогда не понимаем, что нам дает судьба. Начинаем понимать, только если человек уже ушел и вернуть его невозможно. Беллочка, милая, я так скучаю по тебе. Ты для меня была не просто женой и матерью моих детей. Ты была чем-то гораздо большим. Моим другом, соратником, а сейчас я вдруг понял, что остался в абсолютном одиночестве. Вокруг меня столько людей. Все ко мне хорошо относятся, кто-то лучше, кто-то хуже, но я один. Один в этой огромной толпе. И если б ты знала, дорогая, как же мне тебя не хватает — твоего взгляда, молчаливой поддержки, тепла твоих рук, губ. Я не знаю, попаду ли после смерти туда, где ты сейчас. Скорее всего, нет. Вполне может быть, что у меня вообще пойдет череда перерождений, и я буду постоянно умирать и просыпаться в каком-нибудь очередном нелепом теле. Но все равно, Белла, знай: где бы я ни оказался, как бы ни повернулась моя жизнь, все равно ты для меня останешься единственной любимой и самой важной. Спи спокойно, Беллочка. А за детей наших не беспокойся, я о них позабочусь… Обещаю…