Из-за пробок я опоздал на пятнадцать минут. Когда вошел в ресторан, ко мне шагнул администратор и сообщил:

— Столиков свободных нет, извините.

— Это неважно, — сказал я, снимая куртку. — Меня ждут. Столик заказан на имя Епиходовых.

— Хорошо, — кивнул он, заглянув в планшет. — Проходите, пожалуйста.

Я сдал куртку в гардероб и прошел в зал. В полумраке ресторанчика тихо лилась классическая музыка, и за дальним столиком я увидел Сашку и Марусю. Сперва меня сковало шоком, потому что Сашку я не видел года два. Невольно застыл, не в силах даже пошевелиться, словно окаменел весь изнутри.

— Проходите, — вывел меня из оцепенения администратор.

Благодарно ему кивнув, я сделал несколько шагов и подошел к столику.

— Приветствую, — сказал я им.

Маруся улыбнулась, а Саша кивнул, привстав, и протянул мне руку.

— Александр Епиходов, — представился он.

— Сергей Епиходов, — ответил я, пожимая руку, и почувствовал, как он вздрогнул от звучания моего имени.

— Да, — сказал я, — тройной тезка вашего отца и моего научного руководителя. Сергей Николаевич Епиходов.

— А мы уже едим, — извинилась Маруся и кивнула на тарелки на столе. — Сделали заказ, не знали, появишься ты или нет. Что-то никак дозвониться не могла, поэтому на тебя не заказывали.

— Ничего страшного, — сказал я. — Сейчас сам закажу.

Вспомнил, что поставил телефон на беззвучный, чтобы на кладбище никакие звонки меня не отвлекали. Посмотрел — да, четыре пропущенных от Маруси.

— Извините, — сказал я, — был у научного руководителя и в аспирантуре, чтобы не отвлекали, поставил на беззвучный, да так и забыл.

Я обезоруживающе улыбнулся. Маруся посмотрела на меня и тоже улыбнулась.

— А я знаю, кто у вас научный руководитель, — хихикнула она, словно пятиклассница, а затем вспыхнула.

Саша заметил наши переглядывания и помрачнел. Он немного изменился, стал более плотным. Он и так у меня был всегда эдакий коренастый крепыш, больше походил на Беллу. Если Маруська походила на меня, то Сашка — вылитая мать: темноволосый, темноглазый здоровяк. Сейчас он еще чуть поправился. Либо спорт забросил, либо спокойная семейная жизнь изменила его привычки. Но глаза оставались все такие же: живые и колючие. Он вообще по характеру такой — ершистый и прямолинейный ежик.

Сашка посмотрел на меня и недовольно буркнул:

— Маруся сказала, что ты хочешь поприсутствовать на годовщине нашей матери. Это обязательно было — влезать в семейные традиции?

Я посмотрел на него, чуть прищурившись, и в тон ответил:

— Ну, во-первых, познакомиться с тобой по-другому никак не получалось. Во-вторых, для меня Сергей Николаевич был как отец. Поэтому считаю, что тоже имею право, с вашего, конечно, позволения, присутствовать. Но, если напрягаю, я уйду.