- То может покрывает их кто-то из высоких чинов? Не это ли хотели вы, уважаемый Иван Андреевич, произнести?
- Да как можно! - искренне возмутился на поклёп уважаемый представитель торговой братии. Они все дипломаты по зову крови. Но по тонкому льду прошёлся. Впрочем, тоже профессионально.
- Будьте внимательны кчужим предположениям, - все равно предостерёг Александр, особенно выделяя слово "чужим". - Тихон, - позвал он помощника.
- Да-да, сейчас. Иван Андреевич, нам бы купить у вас кое-чего, - намекнул толстым слоем Тихон. Звучала фраза как "и долго вы тут стоять собираетесь, стеночку подпирать, не пора ли в лавочку свою возвратиться да товарным делом вместо сплетен заняться".
А на меня вдруг, ни к селу ни к городу, натурально напала самая настоящая робость. Вот Иван Андреевич сейчас в лавку зайдет, вот за ним по тому же маршруту скроется Тихон. Это что же получается? Мы с графом на улице вдвоем останемся? С одной стороны, очень хотелось.
Нет, вы не подумайте ничего! Просто узнать, как жизнь его графская протекает, что там на поприще следовательском, то есть сыскном, случаи может какие есть любопытные... Стало быть, спросить про здоровье графини можно было... А там бы беседа и сама начала расти, главное хорошие зерна ей бросить и правильный тон задать, полить, светом одарить.
Не знаю, с чего покраснели, разрумянились мои щеки при этом, откуда неловкость вылезла да такая сильная, что и голос в плен взяла. И ладно бы внутренние мои силы проснулись, разобрались бы с неприятностью. Так нет же, сидят наблюдают тихушники, что дальше показывать будут. Предатели!..
Александр не сводил глаз, собирался, я полагаю, тоже вступить в беседу, но, наверное, ждал, когда за Тихоном затворится дверь.
Но...
- Васька! Что ты там застыла столбом, а ну сюда поди, поможешь, - выкрикнул из лавки кое-кто жутко бдительный.
Спустя двадцать минут мне казалось, что у моих сыщиков где-то за углом располагалась своя собственная мелочная лавка, и они в сей момент выполняли план по закупкам. Чтоб вы понимали, их свёртки, мешочки, рулончики и баночки не входили на прилавок. Складывались рядышком, на всех доступных поверхностях.
И не только я молча удивлялась покупательской способности товарищей. Иван Андреевич, заворачивая очередную снедь в бумагу, не стесняясь посматривал на Александра Яковлевича с таким откровенным недоумением, что графу бы стоило смутиться.
Рассчитавшись весьма внушительной суммой, Александр подхватил в руки пару свертков. Тихону же кивнул на все остальное. Тот честно попытался двумя руками объять необъятное, но попытка не увенчалась успехом.