Но сейчас спонтанное решение привело к логичному результату.
Нам не пришлось разгадывать загадку, куда двигаться дальше, ибо на лестнице нас ожидали. Женщина, чем-то напоминавшая графиню Ростовцеву, вероятно, статью, уверенностью в себе и элегантностью. Она стояла наверху лестницы и смотрела прямо на нас. Увидев, что мы ее заметили, она громко, демонстративно несколько раз хлопнула в ладоши, изображая бурные овации. Но вряд ли наше появление ее впечатлило, потому как радости и восторга на лице у нее даже исключительно эмпатичный человек не прочувствовал бы ни на грамм.
- Прекрасное выступление! Талантливо. Изобретательно. Какая драма. Экспрессия. Великолепная работа, - не смотря на хвалебные отзывы, говорила она ровно, без эмоций. - Я мадам Ливингсон. Приветствую вас в своем детском приюте. Не сказала бы, что рада именнотакому вашему появлению. Изволите ли подняться ко мне? Хотела бы получить объяснения относительно причин, побудивших вас, на столь балаганное представление.
Она указала на ступени выше и, развернувшись плавной поступью, весьма величественно начала подниматься на второй этаж.
Мы могли отказаться? Наверное. Не возникни у нас за спиной хмурых и неприятного вида помощников мадам. При первом взгляде на них показалось, что мадам откопала этих товарищей где-то в бандитских разборках. Вот прямо в моменте, в пылу битвы. Именно они остались одни из последних в живых. С боевыми ранениями на лице, с поддернутыми заряженной агрессией глазами, с огромными ручищами, которые могли с лёгкостью выбить не то, чтобы дух из наших хилых тел, а запросто тяжеленую дубовую дверь из вековых петель.
Представление, конечно, хорошо. Но что делать с путями отступления? Мало того, что до ребят не добрались, так ещё и сами попались...
Лаааднааа...
"А кто сказал, что попались?" - включилась моя аварийная система. Наконец-то! Повредить - ничего не повредили. Напугали? Так ведь не собирались, кто же знал, что они тут такие впечатлительные.
Под шумное дыхание нашего конвоя дошли до приемной мадам Ливингсон.
Конвой застыл статуями у закрытых дверей. Нам же указали на стулья у стены, сама мадам заняла место за единственным столом.
- Как к вам можно обращаться? Кто вы? - перешла она сразу к делу.
- Мы проездом в Варшаве. Очень скверная получилась история, - с прискорбием заметила я. - Со стороны могло показаться, что мы намеревались совершить какое-то происшествие, могущее губительно сказаться на домах этой улицы, потревожить жителей. Но, смею вас заверить, ничего подобного не желали. Чистейшая случайность. Не более того. Нам требовалось донести одну.. эмм.. одно устройство до мастерской. А оно возьми, да выпади из рук. Представляете!..