Та, которую уже мало волновало, что там кто думает. И кто там кому разбивает специально или не очень сердце.
- Василина, ты хорошо себя чувствуешь? - с беспокойством спросил барон, отводя к Михайловне и баронессе после танца.
- Прекрасно.
Чета Врангелей не отходила ни на шаг от меня, то и дело интересуясь настроением, самочувствием, представляя то одним, то другим, впрочем, не настаивая на активной беседе. Их внимание... привлекало. Оно, как мягкий теплый огонек, тянуло к себе, манило погрузиться в семейное счастье, в котором как будто бы каждый будет любим, важен. Не как функция, на которую возложены какие-то обязанности. А сам по себе. Безусловно.
Мне приходилось насильно отгораживаться от этого опасного чувства, придумывать коварные планы и мотивы, достойные криминальных сводок. К примеру, у Врангелей на самом деле уже есть наследница, но чтобы с ней ничего не случилось нужна была замена, посмотреть, как примут, кто попытается избавиться... Еще можно выдать замуж, удачно, для увеличения капитала и статуса...
В подтверждение последней гипотезы началась череда танцев с незнакомцами, которые по какой-то причине притаскивали с собой барона, через него представлялись и просили великодушного разрешения на запись в книжечку. Не у меня, у того же барона. Калейдоскоп лиц закружился в темпе вальса...
Разговаривать с кавалерами было бесполезно. Они не давали вставить и слово, непрерывно вещая о себе, о матушке, о батюшке, о курьезных случаях с ними и с ближайшими родственниками. Возможно и обо мне была речь, но я перестала прислушиваться со второго танца.
- Василина, разреши представить тебе графа Александра Ростовцева, - вдруг произнес барон, когда я уже почти сбежала к отлучившейся в дамскую комнату Федоровой.
И ведь не ошибся! Не какой-нибудь, а тот самый граф. Тот самый начальник сыскной полиции Петербурга.
Будто бы мы отмотали время назад, до нашей самой первой встречи. Извозчик с накладными усами и помощница хозяина мелочной лавки. Только теперь в новых ролях новой пьесы. Граф и почти баронесса.
Александр в отличие от прочих кавалеров не разбрасывался приторными вежливыми улыбками, не разглагольствовал о приятном вечере, озаренным негаданной и таинственной звездой. Смотрел прямо в глаза своим фирменным цепким и нечитаемым взглядом.
Что ты видишь? О чем думаешь?
- Осталась ли хоть одна свободная строчка в вашей карне-де-баль?
"Нет," - хотелось ответить мне. Но ответа от меня не требовалось, как и согласия. Бальная книжечка каким-то естественным образом переместилась в белые перчатки Александра. Пробежавшись глазами по именам, граф размашистым почерком внес свое. Из нас пятерых, довольными, надо полагать, были пятеро: граф, супруги Врангели, Михайловна и карне, расписанная до последнего танца. Мнение меньшинства в данном вопросе никого не волновало.