И сожалеть, сочувствовать, оплакивать, лить слезы - делать все то, что положено для человечности. Можно ещё восхвалить борьбу во имя благих целей. Герои нужны тем, кто будет о них говорить...
Не хочу. Не могу стоять и смотреть, ждать. С трудом обломила ветку покрепче, путаясь и цепляясь за кусты странного покроя юбкой, наконец, выбралась из укрытия.
Совершенным безумием было лесть к мечущимся лошадям. Но... Слабоумие и отвага неожиданно обнаружились в бурлящей адреналином крови.
Со всей силы замахнулась по гнедому крупу чьего-то коня. Животное взвыло, поднимая передние копыта вверх, встряхивая корпусом, пытаясь сбросить всадника. Рвануло по дороге в сторону. Остальные бросились за ним, будто бы только и ждали момента убраться отсюда.
- Сударррыня, вы умом тронулись? - встряхнув за плечи, Александр прикрикнул прямо в лицо, всовывая поводья от Коршуна в руки.
Он первым спрыгнул на землю, прорычал на меня и метнулся к Тихону, на ходу поднимая брошенный боевой нож. Тот, ещё сидя верхом на Рысаке, заваливался на бок.
- Давай, Тихон, держу.
Тихон, прерывисто дыша, кое-как перекинул ногу на одну сторону и едва не свалился на землю. В последний момент Александр успел перехватить его и удержать. Оттащил под руки к траве и уложил, не секунды не мешкая, стал проверять место ранения. Кровь сочилась из раны в боку, но долго на нее смотреть никто не дал. Резанув по краю рубашки, он скомкал кусок ткани и заложил рану.
- Ничего, Тихон, жить тебе ещё да жить. Процарапала пуля боковину.
- Подвел я вас... - между тем сокрушался помощник начальника сыскной полиции.
- Нас вон барышня спасла. Веткой всю шайку разбойничью прогнала. Вот где позор. Как начнет Микишин на каждом углу сказывать, так и пойдет молва по службу нашу удалую.
- Говорил вам, не надо было ее брать с собой. Девица совсем.
Звучало, как безмозглая курица. Совсем которая...
- У вас тоже кровь, - заметила я отстранённо, кивая на разодранный рукав. - Да и не будет ничего Микишин ваш рассказывать ничего. Сбежал ведь с поля боя, - негромко буркнула вдогонку.
Тоже мне, герои-сыщики. Я и не просила делить геройскую славу на троих.
Александр стянул жакет, намереваясь оценить ущерб. Порез, к счастью, был неглубоким, но, судя по сосредоточенному выражению лица, доставлял неприятные, болезненные ощущения.
- Промыть бы, - вставила свой совет, глядя на пытки однорукой перевязкой.
- Фляжка у седла, - не отрываясь от своего занятия, "разрешил" помочь глава сыскной полиции.
А поводья куда? Рысак стоит себе, не уходит. А Коршун что? Улетит, если отпустить?