Несмотря на бледность, Тихон, что и озвучил доктор, его осмотревший, серьезного ранения не имел, скорее всего довела до потери крови лица верховая езда. На утро будет свеж и почти здоров. На том и распрощался с нами, выдав какую-то успокоительную микстуру. Ну хоть рану обработали и перевязали.
Не знаю, что они тут имеют в виду под свежестью, однако ближе к рассветному часу находиться в выделенной комнате стало практически невозможно. Воздух, пригодный для лёгких, закончился ещё двумя часами ранее. Обтереть бы "брата" чем-то стерильным... С запахом лаванды...
С улицы пробивались звуки трудовых будней: сварливый выговор, душевный всплеск воды, незатейливый монотонный стук, в котором слышалось "а нам все равно", воинственный топот, клич топоров и самодовольные мысли петуха и собак. В общем, о ленивом и размеренном утре тут вряд ли когда слыхали.
Скрипя половицами и шурша помятыми юбками, придав волосам и лицу немного лоска, отправилась на поиски воды.
- Сударыня, чего вы так ранехонько поднялись? - заворковала полноватая женщина на дворе. По комплекции она была под стать хозяину-богатырю. Поэтому не удивлюсь, если она, в общем-то, и приходится ему женой.
- Доброго утра. Воды, если можно, набрать и тряпицу. Брату..
- А, это мы сейчас, - не дала она договорить, обтирая руки о передник, двинулась ледоколом на меня. В последний момент удалось увернуться от эпического столкновения. - Муж мой, говорит, брат у вас в сыске служит? У нас тут, знаете, тоже дела творятся тёмные.
Она замялась ненадолго, но, войдя в дом и понизив голос, продолжила, занимая руки перекладыванием вещей с полки на полку, хотя запрошенную тряпицу уже отложила в сторону.
- У Марфы Егоровны, крестьянки из деревни, сынов было трое. Крепкие все парни, хворь никакая не брала их. Хоть и не сказать, что живут праведно, да вот миловал Бог, - она перекрестилась. - Да не от всего уберёг. Увезли всех троих, будто бы холера у них. Стало быть, опасно, заразить могут всю деревню. Свезли, значит то, да и обратно только словечко матери почтовой весточкой и вернули, что мол так и так, не выдюжили. Посерела она в тот же миг. Ходила по нескольку дней, всё искала детей. То у одних на дворе спросит, то у других. Не видал ли кто, в то обед стынет... Думали умом тронулись. Ейный муж, да и остальные, что и говорить, про то в одном мнении. Но...
Она перевела дух, останавливая суету рук и хмуро вгляделась вдаль за окном.
- Так то оно так, - не стала она бороться сама с собой. - Но цыганка местная... Она может и не цыганка. Они ведь порознь не живут. Просто одежду не по нашему носит, платок на голову позади замудрено связывает, так что и волосы все наружу. В Бога не верует. Да что ни скажет, все как в воду глядит. Намедни остановила Марфушку, да возьми и скажи ей, будто зазря убивается, живы дети ее.