- Отчества? - это уже я.
- Да, отчества, - не глядя в мою сторону, как будто вопрос возник сам собой в воздухе, ответил он неспешно, но опять очень выразительно, чтобы не оставалось сомнений в тяжести принятого решения, вздохнул Фридрих. - Вера Генриховна.
Фух. Вот это поворот.
Бывало ли с вами такое? Казалось бы, всё, задача выполнена, грандиозная тайна раскрыта, самое сложное и трудное позади, закончить с деталями и готово. Свободен. Но, странная штука, положенное удовлетворение от завершения не приходит.
Вот совсем. Как зияла мрачным туманом неизвестности финишная прямая, так и не стало на ней светлее и понятнее.
Нелогично. Так же нелогично, как и отдавать брату дочь в удочерение со сменой отчества с целью рвануть на лечебные воды немецкого курорта. Такое можно было бы допустить, если бы при смерти был отец... Однако, Фридрих вполне себе жив.
Нет, понятно, что "жив" - это все условно. Сегодня жив, завтра не очень, особенно после пятницы вечера и встречи с друзьями. Но, согласитесь, вот так вести размеренную беседу с, по сути, малознакомыми людьми, зная, что срок твой вышел, надо иметь большое мужество и смирение. Я бы не смогла.
С другой стороны, перестает быть странным внезапный побег Генриха к доходному дому Антонова после моего неловкого сообщения о дочери. Мало ли там какие дела, но, как факт, дочь-то номинально уже была, хоть и неродная.
И вроде сходится, и в тоже время, чувствуется недосказанность. Что-то такое, что тщательно прикрыто красивой вуалью. Что-то не то. Не так.
Мои сыщики, наверное, тоже не поверили документам. Александр покрутил, повертел бумагу и отдал своему помощнику. Тот не стал стесняться, даже понюхал листы.
- А давно ли подали прощение?
- Да недели как три назад, - растерянно отвечал Фридрих, с изумлением наблюдая за носом Тихона, исследующего периметр каждого документа.
- Быстро, однако, получили свидетельства.
- Быстро, - согласился мужчина. - Знакомства иногда выручают.
- Скоро ли вам отправляться в путь? Ваша дочь сможет перенести разлуку с отцом?
- На днях уже. Она мала ещё, чтобы горевать об отъезде родителя. Полагаю, Ольга Константиновна окружит ее необходимым материнским теплом и заботой.
Ольга Константиновна - это жена Генриха Карловича.
- Все в порядке? - уточнил с лёгкой улыбкой Фридрих, когда ему подали обратно обнюханные бумаги. - Я был уверен, что дочь Федорова звали Катериной. Поэтому, уж вы меня простите, но она никак не может быть моей Верой.
Будто бы только по именам людей различают. Тут бы очную ставку провести. Поставить ребенка в центр, пригласить братьев Немрихов, чету Федоровых и спросить: "Господа, ну чья дочь-то на самом деле?"