Я прислонил ружьё к косяку, вытащил из кармана ключ и вставил его в замочную скважину. Он повернулся легко — видно, замок был смазан изнутри. Дужка откинулась с лёгким лязгом, и я потянул дверь на себя.

Сразу за дверью начинались широкие ступеньки, которые вели в холодные сени. В дощатые стены были врезаны широкие окна в частых деревянных рамах. В углу стоял накрытый порванной клеёнкой стол. На нём в беспорядке навалены плотницкие инструменты — молоток, стамеска, клещи. Рядом стояла ржавая банка из-под краски, наполовину заполненная гнутыми гвоздями.

Я пододвинул банку и увидел на белой с синими узорами клеёнке круглый рыжий след.

— Видать, мастерил что-то Ильич, — сказал Павел, открывая низкую дверь в дом. Для тепла она была оббита вытертыми волчьими шкурами. Мездра ещё сохранила кислый запах уксуса, которым выделывали шкуры.

В доме стоял полумрак. Небольшие окна с двойными рамами плохо пропускали свет. Под потолком болталась одинокая лампочка на витом проводе.

Я щёлкнул тугим язычком круглого чёрного выключателя. Лампочка вспыхнула, но дала больше теней, чем света.

Дом был небольшой. Кухня и комната. А что ещё нужно одинокому человеку?

Главной на кухне была печь. Кирпичная, основательная, с железной плитой на две конфорки. Даже сухие дрова лежали под плитой и наколотая лучина. Хоть сейчас растапливай.

Возле окна стоял обеденный стол. Он тоже был накрыт клеёнкой, но не такой старой, как на столе в сенях.

Под столом — три деревянных табурета, выкрашенных той же краской, что и пол.

В углу над эмалированной раковиной висел литой алюминиевый рукомойник. Рядом с ним стоял низенький холодильник «Саратов». Жёлтая вилка с чёрным проводом лежали поверх холодильника.

Я открыл дверцу — внутри было пусто и чисто.

— Ты не сомневайся, Андрей, — сказал Павел. — Наши женщины в доме прибирались после похорон. Чтобы всё чисто было.

В доме, и правда, не было неприятных запахов. Пахло остывшей золой, немного сыростью и нафталином.

Я скинул рюкзак и поставил его на табурет. Вот и дома.

— Пойдём! — поторопил меня Павел. — Зайдём к Марии Антоновне.

— Может, не надо? — спросил я его.

— Ты в деревне, Андрюха, — улыбнулся участковый. — Здесь так принято. Соседи помогают соседям. А гордецов не любят. Сходи, возьми бельё, и не забудь сказать «спасибо». Да и спать-то тебе на чём-то надо.

Когда я запирал дверь на замок, участковый удивлённо посмотрел на меня.

— Ружьё там, — напомнил я ему.

— А, это правильно! — кивнул Павел. — Ты посмотри, там в комнате шкаф запираться должен. Ильич в нём свои ружья хранил.