Мы по очереди прихлёбывали горячий чай прямо из котелка и жевали бутерброды с докторской колбасой.
— Батя, у тебя знакомого ружейного мастера нет? — спросил я.
— А тебе зачем? С ружьём что случилось?
— Да нет, — покачал я головой. — Человеку одному надо помочь.
— Я спрошу. Позвони ближе к выходным.
— Хорошо.
Глава 17
— Ну, показывай своё жильё!
Отец вслед за мной вошёл в кухню и с любопытством огляделся.
— Неплохо устроился! Женской руки не хватает. Так матери и скажу — пока никого наш старшенький не нашёл. Деньги, что на свадьбу отложены, можно на новый мотор потратить.
Каждое отцовское слово как будто падающая с высоты дождевая капля, протачивало преграду в моём мозгу и будило воспоминания.
Вот и сейчас я вспомнил, что в этот год отец, действительно, купил новый подвесной мотор к своей самодельной лодке. «Нептун-23» вместо тихоходного «Ветерка-8».
Вслед за мотором вспомнил и саму лодку — широкую, собранную из берёзового шпона и оклеенную стеклотканью на эпоксидной смоле.
Вспомнил, как лихо летела лодка вниз по течению, когда мы выезжали на рыбалку в Ладожское озеро. И как тяжело она шла обратно. Я сидел на носу, укутанный в одеяло. Отец на корме, у румпеля. Встречный ветер бил ему в лицо, отец щурился, и глаза становились узкими, словно у китайца.
— Хочешь попробовать? — словно издалека донёсся неожиданный вопрос.
И я вспомнил тугое дрожание румпеля в своей, ещё детской ладони и ободряющую улыбку отца.
Вслед за лодкой в памяти мелькнул гараж. Он стоял на берегу реки Волхов, вниз по течению от плотины Волховской ГЭС. Здесь к обрыву жался длинный ряд гаражей. Они стояли так тесно, что можно было спокойно перепрыгивать с одной крыши на другую.
Гараж был двухэтажным. На первом этаже хранились лодка, мотор и рыболовные снасти. На втором была маленькая комнатка с диваном-книжкой, столом и буржуйкой. На столе стояла керосиновая лампа, которая при горении резко пахла.
Во время высокой воды мы прямо с крыши гаража ловили на удочки широкую, словно серебряное блюдце, густеру и чехонь, похожую на сверкающее сабельное лезвие.
В девяностые годы все гаражи разграбят. Они станут пристанищем бомжей и наркоманов, и постепенно выгорят дотла от пьяных пожаров.
— Батя, может, баню истопить? — спросил я отца. — Попаритесь! И ночуйте у меня, а утром поедете.
— Баню?
Отец на секунду задумался. Баню он любил.
— Нет, Андрюха, в другой раз. Мать ждёт. Давай-ка поедим, да и покатимся мы до дому. Когда там автобус?
Я взглянул на часы.
— Через два часа. Сейчас я макароны сварю.
Я поставил на плиту кастрюлю с водой для макарон. Рядом пристроил сковородку, на которую бросил несколько кусков кабанятины.