— Ты всё правильно сделал, Паша! — попытался успокоить я его. — Ружьё в таком состоянии опасно. Всё по закону.

— Да, по закону, — повторил Павел. — Ладно, идём, Андрюха!

Больше мы в этот вечер ни к кому не пошли.

Шагая к пожне, я вспоминал эту неприятную ситуацию и раздумывал, как помочь старику. Отец шагал за мной, с любопытством поглядывая по сторонам. За ним, отмахиваясь сорванной веткой от комаров, шёл Серёжка.

— О чём задумался, Андрюха? — весело спросил отец. — Где подходящую невесту найти?

— Да ну тебя, батя! — отмахнулся я.

— Ты вон у Серёжки спроси! Видели тут его на улице с красивой девчонкой!

Серёжка покраснел, как рак. Даже уши залились краской.

— Мы просто разговаривали!

— Понятное дело! — поддакнул отец. — С разговоров всё и начинается. Молодец, сын! Обскакал старшего брательника!

— Да ну тебя! — надулся Серёжка, точь-в-точь как я.

— Пришли, — примирительно сказал я.

Мы вышли на ближнюю к речке пожню. Выкошена она была старательно, с толком. Только по самым краям возле леса оставались островки высокой травы.

Отец оглядел фронт предстоящих работ.

— Ну, мне тут делать нечего. Андрюха! Бери мою косу, пройдись по краям. Серёжке дай грабли — пусть сено ворошит. А я солонцами займусь.

С этими словами он опустил рюкзак на землю и достал оттуда топор. Отыскал взглядом высокую осину недалеко от опушки леса и зашагал туда.

Вскоре послышался ровный сухой стук топора.

— Бери грабли, Серёга! — сказал я. — И переворачивай сено. Только в кучи не греби, растрясывай ровнее.

— А меня в июле в лагерь отправляют, — вздохнул Серёжка.

— Не хочешь? — спросил я.

— А что там делать? Линейки эти, зарядки!

Серёжка с отвращением фыркнул.

А я вспомнил, что в прошлой жизни тоже не любил пионерлагерь. Не любил настолько, что как-то сбежал за неделю до окончания смены без вещей и почти сутки добирался домой, пока родители и милиция стояли на ушах.

— И чего ты хочешь? — спросил я брата.

— Не знаю, — протянул он. — А у тебя тут можно пожить?

Внутри поднялась тёплая волна радости. Но я сдержал себя.

— Поговорим с родителями и решим. Хорошо?

— Хорошо! — обрадовался он.

— Ну, иди, работай! А то батя опять смеяться будет.

Серёжка подхватил грабли и принялся ворошить подсохшую сверху траву.

Стук топора прекратился. Осина дрогнула, затрещала и повалилась, сминая толстыми сучьями мелкий подлесок.

Снова послышался стук топора — отец вырубал в стволе осины корытца для каменной соли.

Я улыбнулся, взял косу и пошёл вдоль опушки, стараясь не задеть лезвием кусты и тонкие стволы.

Часа через три мы решили отдохнуть. Я развёл небольшой костёр и подвесил над огнём закопчённый котелок. Щедро всыпал в кипящую воду душистых листьев лесной малины и чёрной смородины, куст которой рос в углу пожни. Добавил немного заварки.