Пальцы наткнулись на клочок бумаги. Я подцепил его ногтями и вытащил.
— Смотрите!
Это был листок в клеточку, вырванный из небольшого карманного блокнота. На листе шариковой ручкой было написано:
9.07 в 17-00 у М .
Павел помрачнел и расстегнул клапан кобуры.
— Надо всё здесь обыскать. Чёрт, похоже, мы на что-то нарвались!
Человека мы увидели издалека, метров за сто пятьдесят. Он спускался по склону к болоту. За его спиной висел рюкзак.
Павел побежал к нему. Я рванул следом.
— Стоять, милиция!
Человек пригнулся и вскинул руки. Раздался звук короткой автоматной очереди. Над моей головой со свистом прошли пули.
Павел рухнул на землю.
Ничего не успев сообразить, я тоже упал и больно ударился коленом о торчавший из-под земли корень.
Ещё одна очередь, а за ней резкий свист.
Земля под нами дрогнула. Небо расколол оглушительный грохот. В голове зазвенело, лес перед глазами дрогнул и поплыл в сторону.
Я разинул рот, словно вытащенная из воды рыба. Сверху на меня сыпались комья земли и песка.
Метрах в семи от меня беззвучно наклонилась и рухнула высокая сосна.
Уважаемые читатели! Поздравляю вас с наступающим Новым годом! Желаю счастья, здоровья и любви вам и вашим близким!
Глава 21
Я чувствовал удары комьев грунта по телу, ощущал, как содрогается земля. Но совершенно ничего не слышал. Голова нестерпимо болела. Внутри черепа раздавалось низкое гудение, словно меня засунули в колокол. Я приподнял голову и попытался сосредоточить взгляд на коре ближнего дерева. Трещины и неровности на ней расплывались перед моими глазами, как ни пытался я сфокусировать взгляд.
Через неумолчный звон в голове упрямо пробивалась какая-то мысль. Я сосредоточился на ней.
«Опусти башку. Застрелят к хренам!»
Почему-то это показалось мне неважным. Куда важнее было разглядеть кору проклятого дерева во всех подробностях. Я уже испугался, что до конца дней буду видеть мир размытым туманным пятном.
Наконец, дерево перестало расплываться. Земля больше не тряслась, не взлетала фонтанами в небо. Я с облегчением опустил голову и почувствовал, что меня трясут за плечо.
Сильная рука вцепилась в штормовку и перевернула меня на спину. Надо собой я увидел обеспокоенное лицо Фёдора Игнатьевича. Он, видимо, что-то говорил. Губы председателя шевелились, но слов я не слышал.
Фёдор Игнатьевич оставил меня в покое. Я повернулся набок, приподнялся на локте и увидел, как он о чём-то спрашивает Павла.
Павел смотрел вокруг ошалевшим взглядом, часто моргая. Лицо его было перемазано землёй.
Постепенно звон в голове утих, и слух вернулся.
— Как ты, Андрей Иванович? — спросил меня председатель.