Дальше, сколько видел глаз, шла самая настоящая трясина. Между отдельными моховыми кочками тут и там проглядывали зеркальца открытой воды.

Сунуться в такое болото я бы не рискнул.

— Как они могли здесь уйти? Тут утонуть проще простого.

Фёдор Игнатьевич в сомнении покачал головой.

— Я видел, как они в болото бросились. У них этот путь давно нахожен.

Я вернулся на сухую землю. Вынул нож и срезал молодую берёзку толщиной в запястье. Очистил её от веток, отрубил верхушку. Получилась жердь.

Я зашёл в болото, насколько позволяли сапоги, и принялся тыкать жердью в тёмную, покрытую ряской воду перед собой. На четвёртый или пятый раз жердь уткнулась во что-то твёрдое.

Я ткнул ещё несколько раз и убедился, что под водой лежит узкая гать, сделанная из брёвен. Шагнул на неё. Гать лежала прочно, не колыхалась и не тонула.

Я снова потыкал жердью и обнаружил продолжение тропинки. Глазу она была совершенно не видна. С непривычки каждый шаг приходилось нащупывать жердью.

До противоположного края болота было километра два. Как же они тут пробирались? С такой скоростью далеко не уйдёшь.

Я снова огляделся и увидел лежавшую на кочке палку с примотанным к ней пучком сухой травы.

Вешка. Понятно.

Тропинка была размечена этими вешками, идти от одной вешки к другой было удобно. Убегая, бандиты выдёргивали за собой вешки.

Я снова нащупал жердью гать и сделал её несколько шагов вперёд. Так и есть. Следующая вешка валялась чуть в стороне.

Я оглянулся — до берега уже было около тридцати метров. Фёдор Игнатьевич и Павел молча смотрели на меня.

— Тут под водой настил из брёвен, — крикнул я. — По нему они и ушли. Надо бы выяснить — куда он ведёт.

— А тут и выяснять нечего, — ответил Фёдор Игнатьевич. — К ближайшему сухому месту. А там они выбрались на дорогу, которая идёт из Светлого к Еловому озеру.

— Андрюха, вылезай оттуда! — вмешался Павел. — Надо как можно быстрее добраться до телефона и вызывать сюда опергруппу!

* * *

Пока мы выбирались из леса, возбуждение постепенно спадало. Идти становилось всё труднее. Павел несколько раз присаживался передохнуть. У него не проходили тошнота и головокружение.

Поэтому, как только мы добрались до Черёмуховки, и участковый поговорил по телефону с РОВД, Фёдор Игнатьевич взял его под локоть и усадил обратно в «Газик».

— Поехали в медпункт, Паша!

— Так мне теперь опергруппу дождаться надо, — запротестовал Павел.

— Вот там и дождёшься. А пока фельдшер тебя осмотрит. И ты, Андрюха, с нами! У тебя вид тоже тот ещё.

В медпункте Катя осмотрела Павла и быстро поставила диагноз:

— Сотрясение мозга. Показан постельный режим.