— Ты не говоришь, ты кричишь, — поправил ее я. — И я хотел бы, чтобы ты делала это немного тише, неровен час нас может кто-нибудь услышать. К тому же ты несешь какой-то бред. Ну какой еще развод? Не позволил бы ему государь подобного, даже если бы и был жив до сих пор. Ведь нет для того никакой причины! А? Или есть? Лиза!
Лизанька тяжело задышала, а потом провела кулачком себе по скулам, и я понял, что она плачет.
— Лиз… Ну ты чего? Говори уже, тебе же самой легче станет! Что у тебя с ним было?
Спросил я это, а у самого сердце так и замерло: а вдруг она скажет мне сейчас то, что я слышать совсем не хочу?
И точно…
— Все было, Алешенька, все. В той самой беседке и было. Убьешь меня теперь за это?
— Дура ты, Лизка! — не сдержался я.
— Сам ты дурак, Алешка! Сам удрал в свой Петербург, а нас здесь бросил. Жизнь там светскую ведешь, преступления всякие расследуешь, с императрицей вон знакомства водишь… Невест у тебя там всяких хоть пруд пруди, наверное. Катерина еще эта… — После этих слов я так и вскинулся. — Чего вылупился? — заметила мое движение Лизанька. — Думаешь, я не заметила, как ты на нее посматриваешь? Как будто твоя она целиком, и ни с кем ты ею делиться не собираешься… Вот и князь Сергей так же на меня смотрел! А я хочу, чтобы на меня так смотрели! Хочу!
— Понятно, — сказал я, чтобы не дать ей снова перевести разговор с себя на меня. — Ну и до чего же вы с ним досмотрелись? Что теперь будет?
— А теперь, Алешка, наверное, ребеночек у меня будет…
В первое мгновение мне показалось, что молния полыхнула на небе, да еще прямиком над нами, потому что и гром ударил точно в один момент с этим. Ну, или же кто-то меня сзади доской по голове шандарахнул со всего размаха, и вовсе не молния это была, а искры у меня из глаз посыпались. Я покачнулся даже.
— Лиза, что ж ты такое говоришь-то? — пробормотал я, совершенно растерявшись. — Как же так-то?
— А вот так, Алешка! — она развела руками. — Случается, что и после единственного раза ребеночек зародиться может, если в правильный день все случилось… Но вот беда — теперь и прошение о разводе подавать некому, потому как государя камергер Лефорт застрелил. Я предложила князю Сергею государыне в ноги упасть, чтобы она сама нам подобное разрешение выдала, вот только князь отказывается, считает это неправильным. И уговорить я его никак не смогла.
— Так мож он еще передумает? — едва ли не жалобно предположил я.
— Мож и передумает, — кивнула Лизанька. — Да только какой теперь с этого прок, если ты его завтра убить собираешься?
Я почувствовал себя в западне. И даже сообразить не мог, сам ли я в нее угодил, или же это Лизанька меня в нее старательно заманила.