— Я не понимаю… — пробормотала императрица. — Церковь, исповедь… Как будет выглядеть, если я пройду на исповедь с вещами в руках? Да еще в сопровождении фрейлины… Это все нелепо и странно! Я государыня Всероссийская, я не ношу с собой мешки и сундуки!

— Никаких мешков и сундуков быть не должно, ваше величество! Только то, что вы сами сможете удержать в руках. Пусть это будет корзинка… И совершенно не важно, как это будет выглядеть в глазах других людей. Даже если кто-то из них и заподозрит неладное, ничего предпринять он уже не успеет. Главное для вас — действовать решительно. Вы меня понимаете? От этого зависит не только ваша собственная жизнь, но и жизнь наследника…

— Я поняла вас! Обещаю делать все в точности, как вы сказали. Уверена, что это славный план, камер-юнкер. И если он сработает, то уже в скором времени вы даже станете камергером!

Я рассмеялся. Но совсем не так, как это принято при дворе — с изрядной долей подхалимства, — а скорее так, как смеюсь обычно в ответ на шутку кого-то из своих друзей. Гришка Потемкин, к примеру, порой шутил так, что живот надорвать можно.

— Разве я сказала что-то смешное? — с некоторым удивлением спросила государыня, выслушал мой смех до конца.

— Мы еще даже не начали осуществлять наш план, — сказал я, утирая слезы, — а вы уже раздаете награды!

— Личная заинтересованность в конечном результате никогда не повредит, — заметила Мария Николаевна.

— Моя заинтересованность, ваше величество — это желание служить вам верой и правдой! — я сызнова поклонился, а уж в какой раз — так я и со счета сбился. — И прежде, чем удалиться, я хотел бы сказать, что, если кто-то вдруг спросит у вас, с какой целью приходил к вам на аудиенцию камер-юнкер Сумароков, вы должны ответить, что я испрашивал у вас разрешения представить свою кузину Катерину Романову, которая творит настоящие чудеса в области медицины. Слухи о ней уже разлетелись по Петербургу, и в это не сложно будет поверить.

— Хорошо, именно так я и сделаю. Тем более, что действительно было бы интересно познакомиться с вашей кузиной. Говорят даже, что и не кузина она вам вовсе.

— Есть известная русская поговорка, ваше величество: говорят, в Москве кур доят.

Брови государыни так и поползли на лоб.

— А вы, оказывается, довольно дерзкий молодой человек!

— Дерзость — украшение дворянина.

— Это тоже русская поговорка?

— Нет, это моя собственная поговорка.

Я попятился к выходу, снова поклонился — на сей раз на прощание, и уже у самых дверей произнес:

— Хотел бы напомнить вам также, ваше величество, что от вашей решительности и смелости будет зависеть будущее престола Российского. И вместе с тем ваша жизнь. А уж про жизни тех, кто возьмется вам помогать в этом опасном деле, я даже упоминать не стану.