— Вперёд зайду, там точка хорошая, — метка Ворона сместилась чуть в сторону.

— Действовать нужно быстро, решительно… — тип с артефактами продолжал увещевания. И этого, в белом, под ручку взял. — Сейчас они настроены крайне негативно, а потому нам важно продемонстрировать свою готовность пойти до конца.

— Я… не уверен всё-таки, что стоит туда соваться… вы не знаете, на что они способны…

Троица двинулась по тропинке, а вот четверка прикрытия слегка отстала.

Леший держался в стороне. Съемка велась, вот только снимать в ночном лесу — ещё то развлечение, как и гулять по нему.

— Я помню, что обещал Игнату Потаповичу, и готов…

Тип в белом споткнулся, охнул и рухнул лицом в куст…

— Готов, — произнёс тип в костюме, приложив к лицу платочек. — Я уж начал волноваться, что и вправду до этого Подкозельска дойдём, пока подействует…

— Можно было бы…

— Глыба, вот заткнись, а? Ты и без того сегодня влетел… сам будешь объясняться, какого хрена драку затеял.

— А чего он…

— Вот и расскажешь, как вернемся, чего он, чего ты, и что там вообще произошло. Мотоцикл отправить придется.

— Так…

— Придётся. Сам подставляешься, это ладно, но вот что ты меня подставил, это, Глыба, залёт… что стал? Бери, понесём…

— Куда?

— Боже, почему ты такой тупой… вон туда и понесём… и аккуратно… проверь ещё, чтоб вправду кони двинул, а то кто этих просветленных знает…

— Шеф? — раздался в ухе обеспокоенный голос Морока. — Может, того… пока они этого не того…

— Он уже того, по ходу.

— Да дохлый, — Глыба приказ выполнил, заодно и подтвердил предположения Лешего. — Тяжелый, с-скотина…

— Радуйся, что сюда сам дошёл, а то пришлось бы на ручках… вон туда давай.

Отошли недалеко. Тип в костюме огляделся и, указав на приметное кривое дерево, велел:

— Тут копай.

— Может…

— Шеф? — поинтересовался Ворон. — Смотрим?

— Смотрим, — согласился Леший. — И пишем.

Ибо что-то подсказывало, что записи пригодятся.

— Так… я лопату не взял!

— Глыба! — рявкнул мужик и так, что Глыба подпрыгнул. — Не беси меня!

— Так… я же ж… сейчас! Скоренько!

— Бегом!

Бегал Глыба так себе, причем ощутимо так прихрамывая, впрочем, сочувствия к нему Леший не испытывал. Меж тем мужик в костюме склонился над телом, прижал пальцы к шее, потом оттянул одно веко, другое, посветивши в глаза покойника фонариком.

Брезгливо вытер пальцы и огляделся.

— Дурь, — сказал он. — Какая ж дурь-то… совсем он свихнулся…

Кто свихнулся, Леший не понял.

Глыба вернулся с парой лопат и помощниками, которые и взялись копать могилу невинноубиенному типу в белом. Яма вышла узковатой, да и глубина её внушала сомнения.