— Что ж… радует. А еще радует, что никто, кроме Вельяминовых, тут жить не может. Свириденко и порог переступить не сумел, до того покорежило, — произнесла Таська и довольно резко. — Электричество есть и тут, но лампочки иногда гаснут. Надеюсь, вы не боитесь темноты?
Еще недавно Иван бы ответил, что не боится, но…
Почему-то промолчал.
Глава 8 Говорится, что служба порой и опасна, и трудна, и приносит немало неожиданностей
Глава 8 В которой говорится, что служба порой и опасна, и трудна, и приносит немало неожиданностей
«…форма одежды — без оружия»
Суровые армейские будни.
Разговор с Лешим заставил полковника Черноморенко задуматься, и вовсе не об отставке, о которой он в последнее время задумывался частенько и даже мысленно уже согласился, что пора.
Уходить там.
Давать дорогу молодым и все такое… ну и здоровье, конечно. Здоровье давно было не тем. Правда, супруга, когда он начинал заводить разговор об этой самой отставке, насмешливо фыркала и говорила, что если уж Черноморенко и вправду так к красотам вольной жизни тянет, то надо бы дачу присмотреть.
С теплицей.
Под помидоры.
Потом принималась перечислять, что на даче помимо теплицы и помидор понадобится, и всякое желание уходить со службы пропадало. Нет, помидоры Черноморенко любил, но не до такой же степени, чтоб прям так сразу теплицу и поливать.
Хуже, что вариантов у него и не осталось.
В столицу Черноморенко вызвали еще недели две тому и вовсе не за тем, чтоб поздравить с юбилеем, хотя да, вручили и цветы, и медаль за выслугу, но после намекнули непрозрачно, что грядут сокращения.
Времена ноне мирные.
А боевые пловцы державе дорого обходятся. Тем паче такие неспокойные, с которыми кроме самого Черноморенко никто справиться не способный. А потому стоит подготовиться к реорганизации.
Унификации.
И прочим «циям».
От намеков оных сердце расшалилось не на шутку. Вон, в последние дни Черноморенко только и делал, что визитки в альбоме перебирал, прикидывая, кого из ребят да куда пристроить.
А тут звонок.
Леший.
И остальное… главное, звучало бредово. Но логично. И все одно бредово. Хотя это не отменяло, что логично… а еще не понять, что дальше, потому как слова — одно, а приказ должен быть оформлен по правилам. И у кого его спрашивать, этот приказ?
— Доброго дня, — размышления Черноморенко прервали самым наглым образом. Дверь просто открылась, пропуская человека, которому в казармах, даже придворцовых, делать было нечего.
— Доброго, — буркнул Черноморенко, поднимаясь.
— Сидите, сидите, — князь Поржавский замахал руками. — Не стоит… всей этой военщины. Я человек сугубо гражданский. Всегда, знаете ли, несколько пугаюсь, когда начинают каблуками щелкать и иными способами выказывать свое надо мною превосходство.