На лужку.
Травы поднимались, покачивались. Гудели пчелы и шмели. Пахло цветами. Еще было жарко и тошно. Глыба сел, зажав голову руками и пытаясь вспомнить, что случилось.
Чужак…
Глыба хотел с ним поговорить… догнать… догнал. Кажется… или нет? Или…
Со стоном Глыба сунул руку в карман. Бумажник был на месте. Кольца тоже… нет, значит, не догнал. Да и то… что бы этот хиляк сделать смог? Нет… пиво паленым оказалось. Или вчерашняя водяра? Или просто солнце… нагрело и вот… давление там или еще какая херня.
Надо будет в медпункт заглянуть.
Или не надо?
Доложат же… и просить, чтоб молчали, смысла нет. А шеф, прознавши, орать станет… еще штраф выпишет. Нет, Глыба без медпункта обойдется… сам как-нибудь. Он со стоном поднялся, отряхнулся и медленно побрел к городу. Надо будет придумать чего… такого, чтоб правдоподобного… там… наблюдение вел за подозрительным элементом или вроде того… думалось туго.
Домой.
И выпить чего-нибудь, потому что… трещит же ж. точно пиво паленым было. Оксанка, зараза этакая… а он её ещё конфетами угостил. Она же…
Тварь.
Точно тварь.
И пиво у неё дерьмовое.
Глава 18 Повествующая о людях разных и вопросах, которые эти люди вызывают
Глава 18 Повествующая о людях разных и вопросах, которые эти люди вызывают
«Если в человеке все прекрасно, то, возможно, это не наш человек».
Жизненное кредо одного очень опытного кадровика
Иннокентий Перегоев, более известный как Умник — и произносилось это отнюдь не с уважением — проводил Глыбу взглядом и вздохнул.
Тупой.
Здоровый и тупой.
И парня того, за которым Глыба направился, жаль. Иннокентию приходилось на себе испытывать и злость Глыбы, и силу его удара. Хотя тогда-то его берегли, можно сказать, жалели даже. И били исключительно для вразумления.
И достижения консенсуса.
— Кешенька? — ласковый голос Тополева, раздавшийся над ухом, вверг Иннокентия в состояние, близкое к ступору. — Доброго утречка. А ты тут у нас что делаешь?
Тополев улыбался ласково-преласково.
— Да так… вышел с Глыбой поговорить. Он там просил мотоцикл один глянуть… проконсультировать, — Иннокентий вымученно улыбнулся, отводя взгляд. — Там… интересная система охраны. Заблокировали. Я вот думал, он мне подскажет, где и чего… нужен ключ-блокиратор.
— И что Глыба? Подсказал?
— Нет, — мотнул головой Иннокентий. — Ушел… за каким-то типом. К лесу…
Правду сказал.
Тополев вон бросил взгляд на перстенек с камушком. Интересный артефакт, старой работы. Но Иннокентий не врал. Он давно уже научился говорить правду.
С той самой первой встречи, считай, когда угораздило его в подвал к Тополеву попасть.