— Но так-то… если подумать… труп ценный… — Леший обошёл покойника. — Вот прям видно, что не простого человека ухайдокали… и сохранить его надо. Для экспертиз там и прочего. Со всем тщанием. Так что…
Основания худо-бедно натянуть можно.
А там Якутин сам пусть разбирается. В том числе и с трупом.
Меж тем яму для барсука расширили. И тушку уложили на спину. Залесский отступил, разглядывая.
— Чего-то не хватает… — Ворон перевел взгляд с барсука на покойника. — Как-то… не похож.
— А должен?
— Ну… если так-то… понимаешь, Леший, вот придут они завтра копать. Раскопают барсука… а трупа нет… и связи с трупом нет. Это же неправильно. Нужно разуму дать зацепку…
Он подошёл к мертвецу и, наклонившись, вытащил белую тряпку.
Кашне?
Понюхал.
— Тут отравы нет, да и с уликами без неё проблем не станет… а вот ему, — Ворон нацепил грязный шарф на шею барсука и бережно расправил концы. — Ему пригодится…
— И цветочки! — Залесский притащил букетик. — Незабудочки… вон, покойник держит же. Тоже беленькие.
Только теперь Леший обратил внимание, что мертвец и вправду сжимал в руке тонкую веточку незабудки.
— Закапывайте уже, — буркнул он. — Чтоб вас…
— Не ругайся, — Ворон аккуратно пристроил и цветочки. Барсук обрел какую-то серьезность, даже появилось что-то донельзя печальное в образе его. — Сам понимаешь… воздух тут такой… на творчество пробивает. Покойся с миром, друг барсук… мы не знали твоего имени…
И голову склонил.
А следом Залесский.
Воздух? Нет, проблемы не от воздуха… проблемы от отсутствия конкретной работы, потому как в армии нет страшнее существа, чем бездельничающий солдат. В нём просыпаются инициативность и фантазия… в общем, перекрестился Леший весьма искренне.
Что-то подсказывало, что если так пойдет и дальше, то барсуком дело не ограничится…
Глава 32 Рассказывается о разнице между магами смерти и некромантами, а также о всяких иных важных вещах
Глава 32 В которой рассказывается о разнице между магами смерти и некромантами, а также о всяких иных важных вещах
«Женат — это не политкорректно. Нужно говорить 'мужчина с ограниченными возможностями»
Из разговора двух джентльменов за чашкой утреннего портвейна
Софья Никитична проснулась незадолго до рассвета.
Сама.
С ней оно и прежде случалось, большей частью по причине тоски и одиночества, и мыслей, которые имели обыкновение перед этим самым рассветом оживать и мешать отдыху.
Но ныне виноваты были не мысли.
Она прислушалась к себе.
К ощущениям.
И, накинув любимый халат, несколько утративший вид и в целом мало соответствовавший обычному образу вдовствующей княгини, вышла во двор.