Глава 1 Где речь идет об очень высокой моде и появляются первые результаты трудов праведных
Глава 1 Где речь идет об очень высокой моде и появляются первые результаты трудов праведных
«Некоторым личностям так и тянет поправить корону на голове. И лучше бы — лопатой»
Из не вошедшего в общедоступный вариант автобиографии покойного Императора.
— Ну… — произнесла Маруся презадумчиво, пощупав рукав розового пиджачка. — Перья так-то отпороть можно…
— И перекрасить, — Таська попыталась отковырять стразик. — А штаники я, пожалуй, и примерила бы…
— Забирай, — щедро разрешил Иван, поскольку сама мысль о примерке этого вот… чуда вызывала в душе глухой и стойкий протест.
— А ты?
— А я…
— А он, — не удержался Император, — если что, в носках пойдет. У него уже и опыт есть!
Иван почувствовал, что неудержимо краснеет.
— А что? — Таська сняла пиджак с вешалки и на плечи накинула. Потом и вовсе руки в рукава сунула, отчего розовые перышки встали дыбом, открывая спрятанные под ними дырки. — Обычно так-то без носков?
— Обычно кроме носков что-то надевают, — Император стянул с блюда длинное луковое перышко.
— А он…
Все посмотрели на Ивана. Даже Бер. Причем последний — с явной укоризной.
— А он так…
— Это маскарад был, — ухо зачесалось.
— Ага… и ты примерил костюм эксгибициониста? — уточнила Аленка и добавила. — Идите уже есть, а то вон, человек голодает.
Император, изо рта которого торчал хвостик недожеванного лука, спешно кивнул, подтверждая, что почти уже совсем уголодал, едва ль не до смерти.
— Боюсь, — Таська попыталась свести полы розового пиджака, но внутри что-то захрустело. — У нас все ж провинция, глухая. Могут и не понять… так что… не сходится.
— Просто не на тебя шито, — Маруся тряхнула штаны с лампасами. — А эти ничего… трактор ремонтировать сойдет, если так-то…
— Нет, ну вот чего не сходится? Сейчас сойдем…
— Тась, порвешь… вещи-то чужие, — Аленка перышко-таки выдрала и в волосы вставила.
— Не в этом проблема, — Иван пересел за стол, потеснивши Императора. И подумалось, что благоговения перед верховной властью он и прежде не испытывал, а теперь оно и вовсе исчезло. Может, оттого, что Его императорское Величество сковородку к себе подвинули.
И ладно бы с тушенкой.
Сковородка была чугунною, явно рассчитанную, если не на все семейство Сабуровых, то на половину его точно. Ныне на ней в полупрозрачном, сдобренном приправами жиру, плавали куски мяса, полупрозрачные ломтики жареного лука и белоснежные острова глазуньи.
На блюде высилась гора картофеля.
На другом — еще одна гора, квашеной капусты.
И главное же ж есть хочется. Вроде недавно только у речки сидели, тушенку вкушая, а теперь чувство такое, будто Иван дня три не жрамши.