И замолчала.
— Марусь, — не выдержала Таська. — Договаривай уже…
— Да… ерунда-то так… но там на чердаке у нас сундуков хватает. И одежды… женскую мы перешивали… ну… раньше. И не всю, потому что бальные… ну их трогать, все одно без толку.
Кажется, она смутилась.
— А вот мужская осталась. От деда и прадеда. И раньше. Только… там мода… столетней давности.
— Лучше уж столетней, — Иван повернулся к розовому пиджаку, перышки на котором трепетали, привлекая к себе внимание. — Чем это вот… хотя бы без перьев.
— Кстати… — Бер облизал вилку. — А если так-то… то можно обыграть. У тебя ж сарафан отпаднейший. Сделаем прикладную реконструкцию. Скажем, в рамках локальной культурной программы… я отчет напишу.
Глаза его заблестели.
— Марусь? — Аленка чуть склонила голову.
— Что? Я ж не против… только там… моль и все такое. И не факт, что подберется чего… и… и вообще… там и пуговицы спороли, которые золотые. И… ветхое оно будет.
— Ветхое — ерунда. Кстати, ткани, поскольку находятся в постоянном контакте с телом, довольно неплохо поглощают силу, — Бер явно оживился. И Ивана это несколько даже пугало. В прежние времена подобный Беровский энтузиазм плохо заканчивался. — Предки ваши были одаренными?
Девушки кивнули.
— Вот… значит, немного доработаем. А пуговицы…
— Есть медные. Целая банка…
— Позолотим, если будет с чего. Покрыть тонким слоем я смогу. От золотых не отличишь… ну на взгляд точно. Вам надо будет в тему как-то… для равновесия.
— Будет, — Таська кивнула. — Сарафан или нет, но найдем… в общем, так понимаю, к нам?
За окном громыхнуло, и грохот этот заставил весь дом содрогнуться.
— Завтра, — сказала Маруся. — А то ж дождь…
— Дождь — это хорошо, — Иван дотянулся до картошки. — Землю прольет… сила в ней немалая дремлет. Там над ней кто-то хорошо ворожил.
Стало тихо.
И слышно было в этой тишине, как тарабанят по стеклам капли дождя, и шелестит, шубуршится ветер, норовя проникнуть внутрь.
— Ань, а батя твой где? — поинтересовалась Таська, разрушая момент.
— Так, в лесу…
— Дождь же, — Маруся повернулась к окну. — И остальные…
— И остальные в лесу. Только Стасик огонь держит. Ну и Семка с ним, помогает. А те два оглоеда… — Аленка прищурилась. — Пускай помокнут. Им оно на пользу будет, охолонуть. Я вам там постелю, над кузней. Там и тепло будет, и сухо. Крыша хорошая… в доме, извините, оставить не оставлю. Не по правилам это, чтоб у незамужней девицы ночевать…
Иван не возражал.
Сытость разливалась по телу истомой. И в сон клонило, как оно бывает после резкого опустошения резервов. Собственное тело показалось одновременно и тяжелым — не шелохнуться — и легким до готовности воспарить в неведомые выси. Но кулак Бера воспарить не позволил.