А медведь?

Умрёт?

— Ты… ты меня слышишь? — Анна сглотнула слюну. Может, она не такая сильная, как мама, но… что-то да умеет. — Я тебя не обижу…

Она сжала артефакт, выставив щит. Если зверь всё-таки нападёт…

Но медведь лежал, не пытаясь пошевелиться.

Бедненький…

Крепко его приложило.

Анна специально пикап взяла, папин рабочий, чтоб, если бездорожье, не застрять. Но дышит… хорошо, что дышит. Она сделала осторожный шаг.

И второй.

От зверя пахло… не зверем. Не так, как от тех, что в зоосаду. Он всё-таки зашевелился, поднял огромную голову и уставился на Анну.

И глаза у него не звериные.

— Оборотень, — выдохнула Анна с преогромным облегчением. — Ты… меня понимаешь?

Медведь кивнул, как показалось, осторожно. И пасть открыл, пытаясь что-то сказать, но из горла донеслись хрип и бульканье.

Так… если не оборачивается обратно, значит, дело не очень хорошо.

— Погоди, — Анна решительно подошла ближе. — Я сейчас… я кое-что могу… маме помогала. Она у меня известный ветеринар… не обижайся только. Но врачей здесь нет.

Медведь вздохнул, тяжко-тяжко, и замер.

Так… ребра сломаны… нехорошо, но не смертельно. Оборотни куда более живучи… мама говорила. А так-то Анне оборотней встречать не приходилось.

Пока.

Сердце… бьется. Такое огромное. И сам зверь… наверное, она всё-таки слегка ненормальная, если её ничуть не пугает нависающая над головой медвежья пасть.

А вот силой поделиться не жалко.

— Так… ты обернуться не можешь?

Кивок.

И ворчание, такое виноватое…

— Тогда… смотри, мне в Подкозельск надо.

И снова кивок. Он даже оскалился. Ну, то есть улыбнулся, это Анна сразу поняла. А медведь спохватился, что может не понять и клыки убрал.

— Могу подвезти, если сумеешь забраться.

Всё же хорошо, что она на папиной поехала. В собственного Анны жука медведь точно не влез бы. А тут… пикап. И грузоподъемность хорошая.

— Встанешь?

Медведь аккуратно поднялся и двинулся к машине, прихрамывая на правые лапы.

— Хотя… погоди… надо на дорогу вернуться.

Пикап от столкновения тоже получил внушительную вмятину, а главное, с дороги съехал. Хорошо, не перевернулся, но…

Медведь фыркнул и, обойдя машину, слегка опёрся на неё, выталкивая обратно на дорогу.

— Спасибо! — искренне сказала Анна. — А ты не оборачиваешься, потому что стесняешься, да?

Ворчание.

И медведь поспешно, словно опасаясь дальнейших расспросов, забрался в машину. Пикап под его весом отчетливо просел, но… почему-то стало спокойнее.

Теперь даже если Витюша в погоню бросится, то…

Анна хихикнула.

— Так, тут прямо, да?

Нет, ну у кого она спрашивает-то? А главное, что будет делать, если машина пострадала сильнее, чем кажется? Если не заведется… на ночной дороге.