Строже.

Иначе?

— Да нет… не в этом дело…

А ведь и вправду стесняется.

Как мальчишка.

— Просто… чудесный родник и рубашки стирать.

Алёнка фыркнула.

— Ладно, не хочешь — дело твоё… но так-то вода — она вода и есть. Василиса очнулась?

— Да.

Александр зачерпнул горсть и выпил. Всё такая же холодная. И сладкая… или немного с горечью? Зубы ломит, в голове шумит…

— Лицо умой.

Сила наружу просится, будто тянется к этой вот воде.

— Тут… погоди… сила…

— Поделись, коль не жалко, — Алёнка подхватила пару капель на кончики пальцев.

— А… плохо не станет? Это вода, у меня же — огонь. Они ж не особо как бы… дружат.

— Попробуй.

И сила стекает с пальцев, будто только этого дозволения и ждала. Огненные дорожки ложатся на тёмную воду, и та тянет их вниз, по узкому руслу. Чёрное мешается с золотом, и становится единым.

— Хорошо, — Алёнка сама подставляет ладони. И огонь, смешанный с водой, наполняет их до краёв. А она подносит руки. — Пей.

И главное, что отказаться… да и мысли такой не возникает — отказаться. Эта вода пахнет землёю и небом, и травой, и влажною древесиной, камнем, железом и всем сразу. Вкус у неё тяжёлый. И на языке остаётся привкус, а какой — не понять.

Но всё одно пил бы и пил.

И сила уже сама утекает, разбегается. И видно, что родничок отпускает тонкие рукава, которые разносят огненную воду по всей поляне.

— Как бы лес не загорелся.

— Не загорится.

Алёнка снова зачерпывает воду и омывает лицо. Прикосновения её мягки и, что уж говорить, приятны.

— Ты только смотри, он же всю силу, какую дашь, вытянет…

— Выходи за меня замуж.

Хотел ведь другое сказать, а вырвалось это вот. И сразу стало тоскливо, потому что… не выйдет. Да и надо ли… не будет от того добра.

Никому.

И во дворце её не примут. Ни матушка, ни министры, ни… и высший свет умеет выказывать своё недовольство, не нарушая закон.

Да и самой ей каково будет, если оторвать?

Забрать?

От поляны, от леса этого. А Сашке тогда что? Отречься от престола? Переехать в Подкозельск коноплю растить? Это было весело, да только исчезло веселье.

— Сомневаешься, — сказала Алёнка.

— Да нет… в другом дело.

— Расскажи…

— Там… откуда я… в общем, там не будут рады…

— Такой невесте?

— Да.

— И это важно?

— А разве нет?

— Для тебя имеет значение их мнение?

Александр сам зачерпнул воды и выпил. Сила успокаивалась. И главное, её ощутимо прибывало. Но избыток был не в тягость.

— Не их. Просто… дело в том, что я здраво оцениваю свои возможности. И я не смогу тебя защитить. Не значит, что не буду, но… одно дело — защищать от яда или пули, наёмников. Совсем другое — от едких слов. Словами тоже можно ранить… и пренебрежение показать по-всякому. И если мужчин я хотя бы смогу вызвать, то сражаться с женщиной или казнить женщину за дурные слова… это неправильно.