И раны зарастают.

Но не все.

— Я должен помочь?

— Не должен. Это… не о долгах и взысканиях, друг мой, — не удержалась Владычица. — Это скорее о том, что…

Она замялась, не зная, как выразить.

— Эти имена справедливо будет вернуть, — произнёс Калегорм, потерев грудь. — И воздать должное тем, кто заслуживает.

— И потому прошу…

— Я отправлюсь, — он принял решение и стало как-то легче… и даже отпечаток ладоней на стекле показался… смешным?

На двух распластавшихся пауков похоже. Хотя у пауков конечностей, несомненно, больше…

— Я отправлюсь и помогу твоему внуку. И этой девочке. А дальше будет видно, — Калегорм принял решение. — Но…

Просьба вполне уместна.

И не нарушает она ни писаных законов, ни обычаев. Наоборот, логично просить награду, только… почему слова даются так тяжело.

— Это платье шила моя прабабушка. Анлиль Свет печали. Для двоих своих сыновей и их избранниц. Она вплела в шёлк свои песни и пожелания счастливой жизни.

На снимке узоры были слегка размыты.

— И тот, кто разделит этот наряд с женщиной, всенепременно будет счастлив с нею… две души, как два древа, сплетутся кронами и корнями так, что ни одна буря в мире не повергнет их.

— Наряд достался твоему брату?

— Он старше. И он нашёл ту, которая пришлась по сердцу.

Не только ему. Но… надо ли произносить слова, которые ничего не изменят в настоящем, а лишь изрядно осложнят будущее.

— Приказать я не смогу, — ответила Владычица. — Но… возможно… у тебя получится договориться. И если понадобится слово моё или содействие, то я окажу его. Любое…

Что ж, этого было достаточно.

И Калегорм кивнул. Потом вспомнил, что Владычица его не видит, и произнёс:

— Я отправлюсь туда.

Утром?

Зачем ждать утра.

— Сейчас, — он принял решение. — Только составлю записку для Канцелярии.

Он мысленно составил текст. Потом поморщился. Всё же помощники, не говоря уже о секретарях, проблем со сном не имели и ныне им и наслаждались. Следовательно, печатать придётся самому. А с техникой Калегорм не слишком-то ладил.

— … полагаю будет уместно сослаться на действующие обычаи и признать сделанное заявление соответствующим намерениям юноши в частности и интересам рода в целом?

— Когда ты так говоришь, я мало что понимаю.

— Это я так, вслух…

— Тогда не буду мешать. Я надеюсь, у тебя получится.

Вернуть платье в семью? И дать надежду, пусть не самому Калегорму, но его племянникам? Что поделаешь, если в роду Ясеня то и дело рождаются близнецы.

И брат будет благодарен.

Да, несомненно.

Он даже ощутил некоторый прилив вдохновения, впрочем, обычный — работать с бумагами Калегорм любил, пусть мало кто был в состоянии оценить изысканную вязь оборотов древнего языка бюрократии. Это же ещё не значит, что не следует стараться.