— Праздник, — мрачно произнес Кошкин, вдыхая насыщенный ароматами роз и лилий воздух. Не удержавшись, чихнул. — Вызови кого… пусть домой отправляют… хотя… да, пусть отправляют.

Там все равно который день пусто.

А он, оказывается, этой пустоте значения не придал, решивши, что матушка где-то задерживается или вовсе… да… она что-то там про подружку говорила.

Или про отдых в санатории?

Кошкин нажал кнопку вызова, но ровно затем, чтобы услышать, что абонент временно не доступен. Князь Чесменов тоже не ответил. И отчего-то эта обоюдная недоступность заставила напрячься куда сильнее странного подмигивания Поржавского.

Несколько мгновений ушло на то, чтобы вспомнить, с кем матушка приятельствовала.

— Пашенька? — серебряный голосок Есении Лопухиной зазвенел в ухе, вызывая отчего-то острый приступ зубной боли. — Ах, Пашенька… не ожидала я от Софьюшки такого!

Стало быть, правда⁈

— И главное, мы с ней беседовали как раз… мол, если ты позвонишь, чтобы сказала, что она на курорте! Я уж думала, завела себе любовника…

Матушка? Любовника?

Брови поползли вверх.

— … а она возьми да замуж! Просто чудо!

— Чудо, — ляпнул Кошкин первое, что в голову пришло.

— И за кого? Как ты вовсе допустил такое! Чесменов — еще тот женоненавистник… и главное, когда⁈

Вот и у Павла несколько не складывалось. А и вправду, когда. С Чесменовым он разговаривал недавно, тот с матушкой побеседовать желал.

Просто побеседовать.

А потом раз и замуж…

— А она так… правда, теперь все ясно!

Вот Павлу ничего-то ясно не было. Скорее уж наоборот.

— … они встречались и собирались пожениться, а потом разлучились… Пашенька, а ты не знаешь, почему они разлучились?

— Понятия не имею.

— И вот теперь встретились вновь… и старая страсть вспыхнула. Это так романтично! У нас все в полном восторге!

А уж Кошкин-то в каком восторге, прям дыхание перехватило, то ли от восторга, то ли от сладкой цветочной вони, что проникала в кабинет.

— … Её императорское Величество сказала по секрету, что это очень тайный брак…

Ну да, о котором теперь знает весь высший свет.

— … и что князь даже украл нашу Софьюшку, чтобы жениться…

Есения что-то еще щебетала, и Павел даже отвечал, ибо выучкой обладал отменною. И комплимент сделать не забыл, и слово дал, что на прием большой, бракосочетанию посвященный, он всенепременно Есению пригласит.

А потом отключился и завис.

Он слышал, как хлопала дверь… секретарь что-то там кому-то говорил. Кажется, принимал очередные цветы, которых скоро станет столько, что самому Павлу места не останется. А… Чесменов.

Зараза.

И главное, даже в морду не дашь, потому как неприлично. Еще и император… тот император, о котором упорно ходили слухи, что он исчез. Император исчез. Чесменов исчез. Матушка… тоже исчезла. И вышла замуж. С благословения император. Кошкин отмер, головой потряс и, выглянув в приемную, убедился, что все случившееся ему не примерещилось. Цветов стало еще больше.