Лена закрыла глаза, прижимаясь лбом к холодной стене. Ей хотелось извиниться, сказать, как ей жаль, но слова застряли в горле.
Марк не стал ее торопить. Он не дотронулся до нее, не попытался утешить. Просто постоял рядом еще несколько секунд — молчаливое, но ощутимое присутствие, — а затем развернулся и пошел обратно к центру зала.
— Иди умойся, Елена, — бросил он через плечо. — И закрась это. Нам нужно подготовить стены под грунтовку.
Его тон снова стал деловым, но первая трещина в их глухой обороне уже была пробита.
Глава 9: Строительная пыль
После обеда, состоявшего из двух сухих бутербродов и остатков горького кофе, работа превратилась в ад.
Марк снял почти половину паркета. Под досками обнаружился не только бетон, но и слои прелой пыли, строительного мусора десятилетней давности и сухой земли. С каждым оторванным куском дерева в воздух поднималось облако густой, серой пыли, от которой не спасал даже респиратор.
— Давай сюда! — крикнул Марк сквозь грохот. Он был весь в пыли, волосы посерели, на лбу блестели капли пота, оставляя светлые дорожки на грязной коже.
Лена отложила шпатель. Сил скрести стены больше не было. Она подошла к нему, переступая через горы мусора.
— Я отрываю, ты оттаскиваешь к черному ходу, — скомандовал он, вгоняя ломик под длинную половую доску. — Складывай в аккуратную стопку, завтра закажем контейнер для вывоза. Осторожно, из досок торчат гвозди. Пробьешь ногу — я тебя в больницу не повезу.
Лена кивнула, натягивая перчатки поплотнее.
Они включились в работу. Марк с первобытным остервенением наваливался на лом, доска с противным визгом отрывалась от лагов, и Лена тут же подхватывала ее за край. Дерево было тяжелым, шершавым, покрытым трухой. Она тащила доску через весь зал к задней двери, бросала, возвращалась обратно.
Раз за разом. Десятки раз.
Пыль стояла в воздухе плотной завесой. Лена кашляла, ее глаза слезились. Она давно стянула растянутый свитер, оставшись в простой белой футболке, которая теперь стала грязно-серой. Мышцы рук горели, словно в них залили свинец.
Но в этой изматывающей физической работе было нечто гипнотическое. Им больше не нужно было разговаривать. Они превратились в единый, слаженный механизм. Марк точно знал, в какой момент отпустить доску, чтобы Лена могла ее перехватить. Лена чувствовала ритм его движений, подходя ровно в ту секунду, когда дерево отрывалось от пола.
Тело помнило. Даже спустя десять лет, на каком-то бессознательном уровне, они умели работать в тандеме.
Когда Марк вырвал последнюю на сегодня доску, Лена с трудом дотащила ее до кучи у черного входа и просто осела прямо на грязный бетонный пол, привалившись спиной к стене. Грудь тяжело вздымалась, она хрипло дышала через рот.