Глава 78: Шершавая теплота
Звук ручного рубанка, скользящего по древесине, был для Лены теперь самым успокаивающим звуком на свете. Он напоминал ритмичное дыхание моря, только здесь, в их мастерской, это дыхание было теплым и пахло кедром.
Декабрьские дни стали короткими, и сумерки сгущались уже к четырем часам. Но в мастерской горел яркий свет. Марк стоял у верстака, склонившись над заготовкой. Его движения были плавными, выверенными, лишенными всякой суеты. С каждым движением инструмента от массивной доски отлетала тонкая, прозрачная стружка, открывая миру золотистую, переливчатую текстуру дерева.
Это была не просто работа. Это был ритуал.
Тимур сидел на табурете чуть поодаль. В руках он держал брусок и кусок наждачной бумаги. Он больше не ерзал и не смотрел на часы. Его взгляд был прикован к дереву, а движения руки стали медленными и вдумчивыми.
— Чувствуешь? — не оборачиваясь, спросил Марк, продолжая строгать. — Вот здесь, у сучка, волокно идет в другую сторону. Если будешь давить так же, как по прямой, оно вырвет кусок. Нужно сменить угол. Мягче.
Тимур кивнул, изменил наклон руки и провел наждачкой снова. Звук стал тише, ровнее. — Так? — Так, — одобрил Марк. — Дерево не терпит насилия. С ним нужно договариваться.
Лена стояла в дверном проеме, обхватив руками две большие кружки с горячим травяным чаем. Она наблюдала за этой сценой, и в груди у нее разливалось такое тепло, что, казалось, оно способно растопить любой снег за окном.
Еще год назад она считала, что ее жизнь — это бесконечная гонка за призрачными целями в холодных стеклянных башнях. А теперь ее мир сузился до размеров этого дома, этого запаха стружки и этих двух мужчин — одного, который научил ее любить, и другого, которому они вместе дали шанс стать человеком.
— Чай остывает, мастера, — тихо сказала она, входя в помещение.
Марк отложил рубанок, вытер руки ветошью и подошел к ней, забирая одну из кружек. Его пальцы коснулись ее руки, и эта шершавая, мозолистая теплота всегда вызывала у нее мурашки. — Спасибо, капитан. Как раз вовремя.
Тимур тоже подошел, взял свою кружку и, прежде чем отпить, пробормотал: — Спасибо, Елена Ильинична.
Лена улыбнулась. Он все еще использовал официальное обращение, когда стеснялся или был особенно благодарен, но в его голосе уже не было той защитной колючести.
— Как успехи с нашим кораблем? — спросила она, кивая на верстак, где уже вырисовывались плавные, изогнутые борта будущей колыбели.
Марк обнял ее за плечи, притягивая к себе боком, чтобы она могла лучше рассмотреть работу. — Корпус почти готов. Осталось обработать кромки, чтобы они были гладкими, как речная галька. Никаких заноз. И покрыть льняным маслом. Оно безопасно, даже если ребенок потянет его в рот.