Марк привлек ее к себе, укладывая на ковер. Его поцелуи были медленными, исследующими, полными той глубокой, всепоглощающей страсти, которая теперь не требовала спешки. Они знали друг друга до последней клеточки.
Позже, когда они лежали, укрытые одним пледом, слушая, как ветер воет за окном, Лена положила голову ему на грудь. — Марк, — тихо позвала она. — Мм? — Та комната на втором этаже... Та, что мы делали с расчетом на будущее. — Да? — он напрягся, но его рука продолжала ритмично поглаживать ее спину. — Она не должна пустовать слишком долго, — прошептала Лена, поднимая на него глаза. В ее взгляде не было страха, только спокойная, светлая решимость. — Я тоже этого хочу. Нашего ребенка.
Марк замер. На секунду в его глазах мелькнула та самая тень сомнения. Но затем он посмотрел на нее — на свою жену, сильную, любящую, стоящую с ним плечом к плечу против всего мира, — и тень исчезла.
Он притянул ее к себе, целуя так, словно хотел запечатлеть этот момент в вечности. — Тогда мы начнем строить этот мир для него прямо сейчас, — хрипло пообещал он. — Я сделаю самую лучшую колыбель в мире. А ты... ты будешь самой лучшей матерью. Я в этом не сомневаюсь ни на секунду.
За окном бушевала стихия, пытаясь пробить их защиту. Но внутри их дома, был абсолютный, несокрушимый штиль. Их маяк горел. И его свет был направлен только друг на друга.
Глава 77: Утро после бури
Шторм ушел так же внезапно, как и пришел, оставив после себя звенящую, хрустальную тишину и ослепительно белый свет, льющийся сквозь панорамные окна. Лена проснулась от того, что луч зимнего солнца, преломленный в инее на стекле, коснулся ее щеки.
Она лежала, не шевелясь, боясь нарушить магию момента. Рука Марка тяжело и властно лежала у нее на талии, притягивая к его горячему боку. Его дыхание было ровным и глубоким, а на подбородке уже пробивалась жесткая щетина. Лена медленно повернула голову и посмотрела на свою левую руку, лежащую на его предплечье. Титановое кольцо ловило солнечные блики, матовое и незыблемое, как скала.
Она была замужем. Не в столичном загсе с очередью и суетой, а здесь, в доме, который они построили сами, под рев стихии, которую они вместе пережили.
Лена осторожно высвободилась из его объятий, накинула его объемный вязаный кардиган, который пах кедром и сном, и босиком вышла из спальни. Пол с подогревом был приятно теплым.
Спустившись по деревянной лестнице в гостиную, она ожидала увидеть пустую кухню и нетронутую кофемашину. Но из-за угла доносился тихий, неуверенный звон посуды.
Лена замерла. Она бесшумно подошла к проему и заглянула внутрь.