Лена не выдержала. Слезы, горячие и счастливые, покатились по ее щекам. Она обхватила его лицо ладонями.
— Ты плачешь, москвичка? — тихо спросил он, стирая пальцами ее слезы.
— Я просто поняла, — прошептала она, касаясь лбом его лба. — Что я не просто нашла дом. Я нашла смысл.
Марк поцеловал ее. Медленно, глубоко, со вкусом соли и льняного масла. Этот поцелуй был не обещанием и не клятвой. Он был констатацией факта. Они прошли путь от руин до крепости, от чужих людей до единого целого.
Снизу, из гостиной, донесся звук открываемой входной двери и тяжелые шаги.
— Марк Иванович! — раздался голос Тимура, прерывающийся от возбуждения. — Лена! Вы там? Михаил Сергеич привез чертежи старых маяков! И Оля сказала, что если вы хотите клубничное варенье для беременной, то у нее есть секретная банка из погреба!
Марк закрыл глаза и тяжело вздохнул, но на его губах играла счастливая улыбка. Он поднялся и протянул Лене руку, чтобы помочь ей встать.
— Команда на месте, — усмехнулся он. — Швартуемся?
— Швартуемся, — рассмеялась Лена, вкладывая свою ладонь в его.
Они вышли из детской, оставив за спиной корабль, стоящий на киле из старого дуба. Впереди их ждал шумный дом, запах пирогов, старые карты и весна, которая пришла в их жизнь навсегда. И Лена знала, что когда их ребенок сделает свои первые шаги, он будет идти по теплому, надежному полу, который держится на любви. А это — самый прочный фундамент из всех, что придумал человек.
Глава 81: Свет в окне
Колокольчик над тяжелой дубовой дверью звякнул — тихо, мелодично, ровно так, как он звенел каждый день на протяжении последних трех лет. Этот звук больше не вызывал у Лены ни тревоги, ни ностальгии. Он стал ритмом её сердца, мерным и надежным, как удары волн о волнорезы.
За окнами «Маяка» плескалось ленивое, теплое море. Был июнь, и приморский город утопал в зелени и золотом солнце. Внутри магазина пахло свежемолотым кофе, корицей, старыми страницами и тем неуловимым ароматом счастья, который невозможно купить ни в одном столичном бутике.
Лена стояла за массивной стойкой, перебирая новые поступления. Её пальцы, теперь гладкие и ухоженные, но с легкой, едва заметной шершавостью на подушечках — память о первых днях ремонта, легко скользили по корешкам.
— Елена, а эта книга точно для малышей? — раздался голос Тимура.
Лена подняла глаза. Тимур, которому недавно исполнилось шестнадцать, стоял у стеллажа с детской литературой. Он вырос, вытянулся, его угловатость сменилась плавной, уверенной силой. На нем был плотный льняной фартук, а в руках он держал толстый, иллюстрированный том о морских путешествиях. В его глазах больше не было загнанного страха. Был спокойный интерес и та самая искра мастера, который знает цену своему делу.