— Самая что ни на есть, — улыбнулась Лена. — Только следи, чтобы страницы не загибали. Михаил Сергеич в прошлый раз читал её вслух, и мы до сих пор ищем потерянную закладку.
Тимур хмыкнул, аккуратно устанавливая книгу на полку. — Найду. Я вчера весь магазин проверил, у нас теперь порядок.
Из подсобки, откуда доносился запах молочной краски и лака, вышел Марк. На его плече, уютно устроившись в специальной слинг-перевязи, спал годовалый Илья. Мальчик унаследовал от отца густую темную шевелюру и серьезные, внимательные глаза, которые он уже сейчас открывал только тогда, когда ему было по-настоящему интересно. А от матери ему достался упрямый подбородок и привычка сжимать кулачки, когда он чего-то хотел.
Марк подошел к стойке, его огромная, шершавая ладонь бережно придерживала затылок сына. Илья открыл глаза, увидел Лену и тут же протянул к ней крошечные ручки, издавая требовательное «а-гу».
— Кажется, капитан, твоя смена окончена, — тихо сказал Марк, передавая сына через прилавок. — Он требует внимания. И, кажется, молока.
Лена рассмеялась, прижимая теплого, пахнущего детским мылом и солнцем малыша к груди. Илья тут же уткнулся носом в её шею, удовлетворенно вздыхая. — А ты, старпом, кажется, слишком много работаешь, — парировала она, проводя пальцем по щеке Марка. На его виске белела крошечная капля лака. — У тебя тут творческий беспорядок на лице.
— Это не беспорядок, это процесс, — невозмутимо ответил Марк, вытирая лицо рукавом рубашки. — Мы с Тимуром заканчиваем реставрацию старого компаса Михаила Сергеича. Хотим подарить ему на день рождения. Стрелка снова показывает на север.
Лена посмотрела на Тимура. Парень слегка покраснел, но гордо выпрямил спину. — Я полировал стекло, — буркнул он. — Марк Иванович сказал, у меня рука твердая.
— Сказал, потому что это правда, — мягко добавил Марк.
В этот момент из-за стеллажей с исторической литературой появился Михаил Сергеич. Он опирался на трость чуть сильнее, чем год назад, но глаза его горели прежним огнем. За ним, неся поднос с дымящимися круассанами, шла Оля, которая за это время открыла уже вторую пекарню, но по-прежнему каждое утро лично привозила первую партию в «Маяк».
— Ну что за шум? — басом спросил старик, поправляя очки. — Кто тут требует молока в рабочее время?
— Это наследник, Михаил Сергеич, — серьезно ответил Марк. — Ему положено.
Старик подошел, посмотрел на спящего в слинге Илью, потом на Лену, потом на Марка. Его морщинистое лицо расплылось в широкой, доброй улыбке. — Правильно. Наследнику всё можно. А вам, Елена Ильинична, я принес вот это.