У деревянной арки, которую Марк и Тимур установили неделю назад, кипела работа. Сам Тимур, закутанный в огромный свитер, прикручивал к боковым стойкам массивные кованые фонари.
— Привет, мастера, — окликнул их Марк, выходя из машины.
Тимур обернулся, его лицо расцвело в улыбке. Он спрыгнул с небольшой стремянки и подошел к ним. — Марк Иванович, Лена. Смотрите.
Он провел рукой по фонарям. Стекло было толстым, матовым, а внутри уже стояли мощные светодиодные свечи. — Чтобы ветер не задул, — пояснил парень, гордо выпячивая грудь. — И я еще проверил все крепления арки. Вбил дополнительные распорки в грунт. Если даже ураган будет, она не шелохнется.
Марк подошел к арке, качнул одну из стоек. Дерево стояло монолитно, вросшее в землю. — Отличная работа, Тимур. Ты думаешь наперед. Это главное качество хорошего строителя.
Парень просиял, но тут же сделался серьезным. Он достал из кармана ту самую дубовую шкатулку с секретным замком, отполированную до блеска, и протянул ее Марку. — Я ее проверил. Механизм не заедает даже на морозе. Кольца будут в безопасности.
Марк взял шкатулку, взвешивая ее в руке. — Я тебе доверяю, Тимур. Больше, чем кому-либо.
Подросток кивнул, глотая подступивший к горлу ком, и быстро отвернулся, делая вид, что поправляет какой-то винт на фонаре. Лена наблюдала за этой сценой, и сердце ее сжалось от нежности. Этот мальчишка, которого мир уже списал со счетов, теперь был самым надежным звеном в их цепи.
Когда Тимур ушел греться в машину, Лена и Марк остались у арки одни. Ветер трепал полы их курток, а внизу с глухим ревом разбивались о скалы холодные волны.
— Знаешь, почему я тоже хочу, чтобы все было именно так? — вдруг спросил Марк, глядя на горизонт, где небо сливалось с серой водой. — Без гостей, без музыки, без пафоса.
Лена подошла к нему, встала рядом, плечом к плечу. — Потому что ты не любишь лишнего шума? — Потому что шум — это ложь, — тихо ответил он. Он повернул к ней голову, и в его серых глазах отразилось свинцовое море. — Мои родители поженились пышно. Отец рассказывал, что там было все: оркестр, лимузины, тосты до утра. А через год они уже спали в разных комнатах. Через пять лет мать собрала чемоданы. Вся эта мишура была просто декорацией, за которой не было ничего. Ни уважения, ни желания слушать друг друга.
Он взял руку Лены, большим пальцем обводя титановое кольцо на ее пальце. — Я не хочу декораций, Лен. Я хочу, чтобы в момент, когда я буду давать клятву, я слышал только шум моря и твое дыхание. Я хочу, чтобы единственными свидетелями были те, кто действительно знает нам цену. Чтобы этот момент был настоящим. Как это дерево. Как этот камень.