Пилин побледнел ещё сильнее и совсем сник.

— Кроме того, — продолжал судья, — подсудимый приговаривается к пожизненному лишению лицензии артефактора без возможности восстановления. Профессиональное имущество подсудимого подлежит конфискации в пользу государства с последующей передачей активов потерпевшим сторонам в качестве компенсации морального и материального ущерба.

Я почувствовал, как Лена сжала мою руку.

— Суд признаёт Василия Фридриховича Фаберже потерпевшей стороной, — торжественно объявил судья. — Постановляет полностью реабилитировать Василия Фридриховича Фаберже, восстановить его в статусе грандмастера. Департаменту контроля оборота артефактов предписывается восстановить лицензию Василия Фридриховича Фаберже на создание артефактов высшего порядка.

Зал взорвался. Журналисты бросились кто куда — за комментариями, интервью, удачными ракурсами для фотографий. Пилин сидел, уронив голову на руки. Его адвокат что-то говорил ему, но тот, казалось, не слышал.

Двадцать пять лет. Каторга — наверняка, по иронии, на добыче самоцветов. Пожизненный запрет на профессию. Конфискация профессионального имущества.

Но его семью хотя бы не лишили крыши над головой. Не думаю, что его жена и дети знали, чем именно он занимался.

Жёстко. Но справедливо.

Лена всхлипнула и уткнулась мне в плечо. Я обнял сестру — она плакала, но это были слёзы облегчения, а не горя.

— Всё, Лен, — тихо сказал я. — Всё кончилось. Мы выиграли.

Василий подошёл и обнял нас обоих. Я видел, как блестели его глаза — сейчас ему с трудом удавалось держать себя в руках.

— Спасибо вам, — тихо сказал он. — Без вас я бы не справился.

Данилевский пожал нам руки:

— Поздравляю. Полная победа по всем пунктам. Редко такое бывает. Ну а то, что пожизненную ссылку заменили на двадцать пять лет… Оттуда всё равно редко возвращаются.

* * *

Вечером дом преобразился. Праздничный стол ломился от угощений — впервые за многие месяцы мы позволили себе пошиковать.

Марья Ивановна с помощницами постарались на славу. В центре стола красовался запечённый гусь с яблоками, рядом — расстегаи с красной рыбой, холодец из поросёнка, заливная рыба. На отдельном подносе — пирожки с капустой, мясом и яблоками.

Из напитков — игристое, морсы и бутылка хорошего французского коньяка, припасённая Василием Фридриховичем ещё с прошлого года.

Лидия Павловна сидела в своём кресле, закутанная в праздничную шаль. Выглядела она уставшей — переживала за нас весь день, — но глаза светились счастьем.

— Не верится, что всё позади, — сказала она, когда мы рассаживались. — Словно страшный сон закончился.