Голос его окреп, зазвучал увереннее.

— Эти принципы остаются неизменными. Мы продолжим семейные традиции. Будем создавать артефакты, которыми сможем гордиться.

Зазвучали аплодисменты. Лена украдкой вытерла глаза — сентиментальная девочка всё-таки. Отец вернулся к нам. Пресс-секретарь тут же объявила:

— А теперь господа журналисты могут задать несколько вопросов!

Руки взметнулись вверх. Пресс-секретарь указала на журналистку из «Петербургских ведомостей»:

— Василий Фридрихович, что вы почувствовали, когда узнали о приговоре Пилину?

Отец на секунду задумался:

— Облегчение. Справедливость восторжествовала. Виновный наказан, невиновные оправданы. Это то, на что мы надеялись с самого начала.

Следующий вопрос был от «Фонтанки»:

— Планируете ли вы вернуться к работе с императорским двором?

— Решать не нам, — ответил Василий дипломатично. — Если двор Его Императорского Величества сочтёт возможным снова обратиться к нам — будем рады служить. Но главное для нас сейчас — восстановить дело и продолжить работу.

Журналист с канала «Столица» выкрикнул:

— Вы простили Пилина?

Лицо отца дрогнуло, но он сохранил самообладание.

— Пилин предал наше доверие, пошатнул репутацию нашей фирмы и причинил огромный ущерб, — спокойно ответил он. — Но суд вынес справедливый приговор. Для нас этого достаточно.

— Какие планы у Дома Фаберже? — спросила блогер с популярного сетевого канала.

— Работа, — улыбнулся Василий. — Мы не стояли на месте даже в самые тяжёлые времена. И скоро представим новую коллекцию. Думаю, она вас удивит.

Журналисты принялись выкрикивать другие вопросы, но пресс-секретарь решительно отсекла их:

— Господа, официальная часть окончена!

Толпа журналистов неохотно начала расходиться. Кто-то пытался подойти к нам, но охрана Департамента вежливо, но твёрдо отодвигала особо настойчивых.

Мы отошли в сторону. Ушаков дождался, пока основная масса народа рассосётся, и подошёл к нам.

— Ну что, довольны? — спросил он с улыбкой.

— Более чем, — ответил я. — Хотя Куткин выглядел так, будто его заставили съесть лимон. Целиком. С кожурой.

Ушаков оглянулся — никого рядом не было — и понизил голос:

— Он до последнего пытался затянуть процедуру. То протокол не тот, то подписи не хватает, то ещё какая-то бюрократическая чепуха. Пришлось напомнить, что есть решение суда, которое не обсуждается.

— И что он?

— Закон есть закон. Подписал.

Я посмотрел на удаляющуюся фигуру директора. Куткин разговаривал с кем-то из подчинённых, лицо по-прежнему ничего не выражало.

— Интересно, что у него за проблемы с нами, — задумчиво сказал я.