— Не знаю, — признался Ушаков. — Но точно что-то есть. И это не просто нежелание признавать ошибки. Тут что-то глубже.

* * *

Вечером я устроился в кабинете с ноутбуком и включил телевизор. Новости шли по всем каналам, и церемония в Департаменте была одной из главных тем дня.

«Столица» показывала запись целиком — от появления Куткина до последних вопросов журналистов. Кадры вручения лицензии, речь отца. Всё красиво смонтировано, с драматичной музыкой на фоне.

«Петербург» сделал акцент на человеческую историю — показали старые фотографии нашей семьи, архивные кадры работ Фаберже, интервью с клиентами, которые говорили о высоком качестве наших изделий.

«Империя-ТВ» пошла по пути политической аналитики — обсуждали проблемы судебной системы и важность тщательного расследования.

Я переключал каналы, оценивая общий тон. Пока всё было в нашу пользу. Хорошо… Затем я открыл браузер и начал листать сайты газет. Заголовки радовали глаз:

«Фаберже восстановлены в правах!»

«Справедливость восторжествовала: династия артефакторов реабилитирована».

«Пилин получил 25 лет. Фаберже планируют возвращение».

Даже жёлтые газетёнки, обычно падкие на скандалы, писали сочувственно.

«Петербургский листок» опубликовал материал «Семья мастеров выстояла против подлости» с трогательными фотографиями матери и отца.

По телевизору начался выпуск новостей с комментариями экспертов. Я прибавил звук.

Первым выступал искусствовед — пожилой профессор с седой бородой:

— Дом Фаберже — национальное достояние, — говорил он проникновенно. — Их изделия хранятся в лучших музеях мира. Приятно, что их имя очищено. Уверен, они ещё подарят империи множество шедевров…

На другом канале выступал юрист с кафедры уголовного права:

— Это показательное дело о том, как важно тщательное расследование, — отметил он. — К сожалению, первоначальная проверка была проведена поверхностно. Хорошо, что ошибку удалось исправить…

Потом показали интервью с каким-то молодым московским артефактором. Говорил он осторожно, с паузами:

— Рад за коллег, конечно. Никто не заслуживает такого испытания. Посмотрим, что они представят на презентации…

В его тоне явно читалась нотка скептицизма. Что ж, конкуренты есть конкуренты.

В дверь кабинета постучали. Вошла Лена с планшетом в руках.

— Смотришь новости?

— Ага. Пока всё хорошо.

— У меня тоже, — она села в кресло напротив. — Мониторю соцсети и форумы. Реакция в основном положительная.

Она развернула планшет, показывая мне экран. Комментарии под новостями сыпались как из рога изобилия:

«Наконец-то справедливость! Пилин будет гнить на каторге, а Фаберже вернутся!»