— А вы сами как? — неожиданно спросила она. — Справляетесь с нагрузкой? За последний месяц вы совершили невозможное…

Я удивлённо поднял бровь:

— Если я это сделал, значит, это возможно.

— Вы слишком много работаете, — покачала головой Алла. — Когда вы последний раз отдыхали?

— Отдых мы сможем позволить себе после презентации. Гораздо, гораздо позже.

Она вздохнула:

— Вы порой невозможны, Александр Васильевич.

Но сказала она это с теплотой, почти с нежностью. Это было… странно. И одновременно приятно.

Катерина дипломатично кашлянула:

— Алла Михайловна, мне пора на следующую встречу.

— Да-да, конечно, — Самойлова встрепенулась. — Катя, езжай. Я сама доберусь.

— Вы уверены?

— Абсолютно. У меня ещё есть дела здесь.

Катерина собрала вещи, попрощалась и вышла. Мы остались вдвоём.

— Александр Васильевич, — сказала Самойлова, — можно мне ещё раз пройтись по цехам? Хочу увидеть готовые изделия. И снять для сегодняшних историй — подогреть интерес аудитории.

— Конечно, — кивнул я, поднимаясь. — Прошу за мной.

Мы спустились на первый этаж и направились в зал с готовой продукцией. Это была отдельная комната с хорошим освещением — здесь хранились образцы для показа и фотосессий.

Я открыл дверь и пропустил Самойлову вперёд.

Она вошла — и замерла, глядя на столы, уставленные коробками с изделиями.

— Боже мой, — выдохнула она. — Это… это невероятно.

Девушка тут же достала телефон и начала снимать. Несколько коротких видео — камера скользила по рядам коробок, крупным планом показывала отдельные элементы. Золото, серебро, платина. Камни сверкали под светом ламп.

— Идеально для историй, — пробормотала она, просматривая отснятое. — Аудитория взорвётся.

Потом она сделала несколько фото. Профессионально, со вкусом — не просто щёлк-щёлк, а продуманные ракурсы, игра света и тени.

— У вас талант, Алла Михайловна, — заметил я.

Она улыбнулась.

— Дед был страстным фотографом, но снимал только на плёнку. Когда меня отвозили на лето к нему в усадьбу, мы с ним много фотографировали. Он научил меня композиции, цветовой теории… А потом отец разрешил мне учиться в Милане. Я два года изучала там фотографию.

Я стоял в стороне, наблюдая. Самойлова работала сосредоточенно, полностью погружённая в процесс.

Наконец она убрала телефон и подняла руку, показывая свой браслет — один из первых прототипов, который я дал ей на пробу.

— Знаете, Александр Васильевич, — сказала она тихо, — всё это прекрасно и поможет многим людям. Но… я просто затыкаю дыры. Браслет помогает, но это… костыль. Мне нужно тренироваться больше, развивать обе стихии. Но когда пытаюсь…