Боковая дверь микроавтобуса распахнулась. Из салона выскочили двое спортивных ребят в чёрной одежде и в шарфах, натянутых до самых глаз.

В следующий миг они вытащили оттуда… тело. Связанное, извивающееся и стонущее. Подтащили к крыльцу и бросили прямо к моим ногам.

Тело упало с глухим стуком и застонало громче. Один из молодцов выпрямился, бодро отсалютовал:

— Принимайте подарочек, любезнейший!

Оба тут же прыгнули обратно в микроавтобус. Дверь захлопнулась, двигатель взревел. Машина рванула с места, оставляя за собой облако выхлопных газов и запах жжёной резины.

Я стоял на крыльце, глядя на связанного человека у своих ног. Прохожие замерли. Кто-то доставал телефон — снимать или вызывать полицию.

— Всё в порядке, господа! — Я поспешил их успокоить. — Недоразумение! Приношу извинения за беспокойство!

Люди заколебались. Переглянулись. Кто-то пожал плечами и пошёл дальше. Кто-то остался стоять, наблюдая. Я присел на корточки рядом со связанным.

Мужчина лет тридцати пяти. Лицо в свежих синяках, рот заклеен широкой полосой серого скотча. Руки были связаны за спиной тугими пластиковыми стяжками. Ноги тоже.

Он смотрел на меня, дёргался, пытался что-то сказать сквозь скотч. Я пока не стал снимать «упаковку», потому что заметил заметил что-то приколотое к его куртке.

Записка, скрепленная надёжно английской булавкой. Я аккуратно отколол её и развернул.

Бумага была дорогой — плотная, кремовая, с лёгкой текстурой. Написано дорогой перьевой ручкой с чёрными чернилами. Почерк красивый, каллиграфический.

'Почтенные господа Фаберже!

Примите наши искренние поздравления с триумфальным возвращением на ювелирный Олимп.

Сожалеем, что оно было омрачено подлым инцидентом, едва не сорвавшим вашу эффектную презентацию.

Негодяи ступили на территорию беззакония, но сделали это без должного уважения к искусству и традициям. Поэтому мы считаем своим долгом исправить сие досадное недоразумение.

Надеемся, наш скромный подарок компенсирует все причинённые неудобства. Делайте с ним всё, что посчитаете нужным.

С глубочайшим почтением,

Преданные поклонники вашего мастерства'

Я перечитал записку ещё раз и усмехнулся. Это точно Дядя Костя.

Стиль узнаваемый — интеллигентный бандитизм. Красивые слова, изящные формулировки. И под ними — жёсткая реальность преступного мира.

«Территория беззакония». «Уважение к искусству». «Досадное недоразумение».

Он что, прочитал весь словарь эвфемизмов?

Я сложил записку и сунул в карман «подарку». Присмотрелся к нему внимательнее… и вспомнил.

Водитель грузовика. Тот, кто выпрыгнул из кабины в последний момент, перед тем как грузовик полетел в воду.