— Зато у нас будет гарантия, — возразил я. — Лучше начать чуть позже, но с уверенностью в результате.

Катерина что-то быстро посчитала на планшете.

— Если начнём через неделю, то у нас будет примерно три недели на прогрев, — сказала она. — Для такого продукта этого достаточно. Успеем, Алла Михайловна.

— Тогда договорились, — кивнула Самойлова. — А что с благодарностью за работу? Наш договор об эксклюзивном варианте в силе?

— Разумеется, — улыбнулся я.

— Отлично.

Глаза Самойловой загорелись. Возможность получить эксклюзивную вещь от дома Фаберже стоила любых денег и усилий.

— Катерина, оставьте мне свои контакты для оперативной связи. Как только будем готовы к запуску кампании, я вам сообщу.

Мы пожали руки, скрепляя договорённость. Катерина дала мне визитку.

— Александр Васильевич, — сказала Самойлова, когда мы уже собирались расходиться, — я очень рада нашему сотрудничеству. У меня такое чувство, что мы создадим что-то революционное.

— Посмотрим, — ответил я осторожно. — Главное — не обещать больше, чем можем дать.

— Ожидания мы точно превзойдём, — уверенно сказала Катерина. — У нас есть всё необходимое: интересный продукт, правильная аудитория и грамотная стратегия продвижения.

— И вы, Алла Михайловна, — сказал я, подавая даме руку. — Вы — наш самый яркий самоцвет.

* * *

Литейный цех напоминал алхимическую лабораторию накануне великого эксперимента. Печи гудели, разогретые до температуры плавления серебра. Воздух дрожал от жара, а характерный металлический запах смешивался с ароматом реагентов масла и человеческого пота.

Мастер Воронин, облачённый в кожаный фартук и защитные очки, с видом опытного полководца обходил свои позиции. Рядом с ним суетились помощники — часть старых мастеров, часть новичков с Апрашки, которые пока выполняли роль наблюдателей и помощников.

— Александр Васильевич, — доложил Воронин, подходя ко мне, — оборудование готово. Формы проверены дважды, тигли чистые, температурный режим стабилен. Вас ждали…

Я кивнул, окидывая взглядом цех. Вдоль стен стояли ряды форм для элементов — каждая рассчитана на отливку десяти изделий одновременно. Простая математика: двадцать форм, двести браслетов за один заход. Если всё пойдёт по плану.

Василий Фридрихович стоял у центральной печи, изучая показания пирометра. Как главный мастер, именно он должен был дать команду на начало плавки. В его движениях читалось напряжение — первый блин часто выходит комом, а нам нужен был успех.

— Отец, — сказал я, подходя к нему, — всё готово?

— Насколько это вообще возможно, — ответил он, вытирая пот со лба. — Серебро отличное, формы новые, температура точная. Остальное в руках божьих и наших мастеров.