Я поставил чашку на столик.

— Я не согласился на его предложение, ваше сиятельство. Я помог Эдуарду Антоновичу не ради денег или благодарности. Он был в опасности, а у меня была возможность его спасти. Так должен поступать каждый порядочный человек.

Графиня внимательно смотрела на меня. Молчала несколько секунд, изучала, оценивала. Потом кивнула с одобрением:

— Что ж, молодой Фаберже. Вы в очередной раз доказали своё благородство. Редкое качество в наши дни, особенно среди молодёжи. И тем более среди купечества, не обижайтесь.

Я не обиделся. Она говорила правду — многие купцы считали только деньги.

Графиня откинулась в кресле, посмотрела на огонь:

— Эдик — мой внучатый племянник. Ему и ещё одному племяннику достанется всё это, — она обвела рукой воздух вокруг себя. — Всё моё состояние. И я должна беречь своих наследников.

Она помолчала. Я почувствовал боль старой женщины, пережившей своих детей.

— Эдик молод и горяч, порой глуповат. Но он не подлец. В нём есть благородство и честь, пусть пока он не всегда понимает их правильно. С возрастом это придёт. Важно, что нутро у него не гнилое. Вы спасли ему жизнь, Александр Васильевич. Если бы тот огненный вихрь убил его… Антон Яковлевич — пустое место. Но Эдик… Эдик мог бы стать кем-то стоящим. Если доживёт до зрелости и поумнеет.

Старуха посмотрела мне прямо в глаза:

— И за это я вам благодарна. Искренне. Дуняша! Принеси сюда ту зелёную шкатулку.

Дуняша кивнула, быстро вышла из гостиной. Я ждал молча, пока не понимая, к чему всё это шло.

Служанка вернулась через минуту с изящной малахитовой шкатулкой в руках. Поверхность переливалась природными зелёными узорами. Девица поставила шкатулку на столик перед графиней и с поклоном отошла.

Шувалова открыла крышку и придвинула ко мне.

Внутри на белом бархате лежало настоящее сокровище. Крупный изумруд.

Даже при мягком свете камина было видно — он великолепен. Насыщенно-зелёный, цвета весенней листвы. Прозрачный, без единого дефекта. Грани были идеально отполированы, ловили свет и разбрасывали зелёные блики.

Я невольно подался вперёд. Профессиональный интерес убил остатки усталости.

Графиня взяла камень и протянула мне:

— Изумруд весом десять карат. Исключительной чистоты. Добыт на Урале в конце восемнадцатого века.

Я взял его из рук старухи. Камень был тяжёлым, холодным. Поднёс ближе к свету камина и сосредоточился на ощущениях.

Магический фон — невероятно мощный, но стабильный. Структура кристалла идеальная. Цвет насыщенный, глубокий.

Это был шедевр природы.

— Фамильная реликвия рода Шуваловых, — продолжила графиня. — Принадлежала ещё моей прапрабабке. Екатерина Великая подарила его ей за… некие заслуги.