— Начало прошлого века, — сказал я. — Стиль ар-нуво, характерные растительные мотивы. Золото высокой пробы, натуральные камни — рубины, алмазы.

— А ценность?

— С исторической точки зрения — безусловно, интересный экземпляр. С магической… — я внимательно изучил самоцветы, — когда-то это были активные артефакты, но сейчас магия камней выработана. Остаётся только ювелирная красота. Предположу, что это может быть работа фирмы Хейзеля, ныне несуществующей…

Я взял очки с подсветкой и принялся искать клеймо. Да, вот оно. Стёршееся от времени, но характерное для работ Хейзеля и в нужном месте.

Дядя Костя кивнул:

— Во сколько бы вы их оценили?

— Около тысячи. Это не артефакт, а просто старинная пара серёг.

Судя по лицу Дяди Кости, он предвкушал заработать. Вероятно, серьги продала какая-нибудь старушка или её наследники. Так часто бывало, когда артефакт терял свою силу.

— Неплохо, — улыбнулся он и придвинул ко мне следующий футляр. — А теперь вот этот.

Я открыл коробочку и увидел внутри перстень с крупным серым камнем в платиновой оправе.

— Интересное сочетание, — заметил я, изучая изделие. — Редкая грозовая шпинель в обрамлении бриллиантов. Обычно делают наоборот — крупный стихийный камень и мелкие усилители. Но здесь… да, это имеет смысл.

Сам по себе артефакт был не особо мощным. Шпинель — усилитель, но второго порядка. Будь ряжом крупные алмазы, мог случиться дисбаланс уровней. Но поскольку бриллианты были мелкие, то общий фон сохранялся. Увы, на уровне атефакта среднего порядка.

Работа явно на заказ, современная. Но мастер талантливый. Я поделился выводами, и Дядя Костя кивнул.

— Значит, больше декоративная функция?

— Именно. Очень красивая шпинель, кстати. Такая должна украшать изящные дамские пальчики, а не служить боевым инструментом.

Авторитет улыбнулся:

— Согласен. Я её тоже взял скорее ради красоты. Камень просто завораживает.

Шпинель переливалась в свете лампы, словно в глубине камня сверкали молнии на фоне свинцовых туч. Действительно завораживающее зрелище.

Я осторожно положил перстень обратно в футляр. Два предмета оценил, остался третий — тот самый, который Дядя Костя назвал «самым интересным».

— Ну а теперь, — сказал он, придвигая последнюю шкатулку, — главное блюдо программы.

Интересно, что там может быть такого особенного.

— Этот предмет, — продолжил Дядя Костя, — достался мне совсем недавно. Продавец уверял, что вещь уникальная, но я привык доверять профессионалам, а не перекупщикам.

Он открыл крышку футляра. На новенькой бархатной подушечке лежала небольшая прямоугольная брошь, строгая и элегантная. В центре — крупный рубин насыщенного красного цвета, по краям — несколько александритов и россыпь мелких бриллиантов. Золото и платина, безупречная работа, классические пропорции…