— Пока он планирует пытать меня, — отмахнулась я. — Но я терпеливая. Не переживай. Твоя задача — жить своей обычной жизнью. Пить вино, писать портреты, соблазнять куртизанок и иногда, в перерывах между развратом, рисовать нам флайеры и меню.

Вечер опускался на столицу мягко, как шелковый платок. Небо наливалось густой синевой, где-то вдалеке зажигались первые фонари.

Завтра начинается новая жизнь.

Сорок семь солдат, три кота, одна бывшая хозяйка разорившейся таверны и один художник-гедонист, который рисует демонов с излишним нажимом.

Божечки. Я сама эту кашу расхлебаю?

В усадьбу мы вернулись уже затемно.

Прислуга встретила нас с каменными лицами и ни о чем не спросила. То ли привыкли, то ли боялись узнать ответ.

Ворвавшись в комнату, я невероятно обрадовалась, что со мной осталась только Ли Жу. Она не болтлива, в отличие от Жун Мао, и не засыпает в странных местах, как Тай Фэн.

Я скинула верхнее платье прямо на пол, стянула ненавистные туфли и рухнула на кровать лицом в подушку.

— Хозяйка, — раздалось откуда-то сбоку. — Ты не уснула?

— Уже нет, — пробормотала я в шелк. — Теперь да.

Ли Жу хихикнула.

Я почувствовала, как рядом со мной продавилась циновка, и приоткрыла один глаз. Ли Жу сидела на краю кровати, поджав под себя ноги, и теребила пояс халата.

— Ты чего? — спросила я.

— Я… — Она запнулась. — Я хотела тебе кое-что показать.

Я перевернулась на спину. Ли Жу всегда была моей любимицей.

— Показывай.

Она вскочила, подбежала к своему сундуку и принялась в нем рыться с таким энтузиазмом, что оттуда полетели платки, ленты и какие-то странные тряпочки.

— Нашла! — выдохнула она и выпрямилась.

У нее в руках был кокошник. Я себя пару раз ущипнула, чтобы его развидеть. Не сработало.

Колючий случай, кокошник? Русский, народный кокошник? Настоящий?

Я села на кровати так резко, что у меня хрустнула шея.

— Ли Жу… ты где его взяла?

— Сделала, — робко призналась она. — Ну, не совсем сама. Основа была заказана у кузнеца. Я попросила его выковать каркас. Сказала, что это для театра.

Она протянула мне кокошник, и я приняла его так бережно, будто он был из хрусталя. Это было невероятно.

Высокий, полукруглый, с мягким гребнем посередине. Весь расшитый речным жемчугом — мелким, но густо, в несколько рядов. Между жемчужинами вилась золотая нить, складываясь в затейливый узор: цветы, листья, какие-то неведомые птицы с длинными хвостами. По нижнему краю она нашила бусинки-капельки, чтобы они красиво спускались на ее лоб.

Я провела пальцем по гребню. Взвесила его на руке. Металл.

— Ли Жу, — сказала я медленно. — Кокошник? Он тяжелый.