Глава 15 Лун Цзюэ
Империя Байлин хорошо отнеслась к посольству. И это несмотря на то что цинлуньци были их заклятыми врагами. Император Суань Вэй не идиот, точно помнит, что его старший сын Суань Мин погиб на поле брани. Он впустил генерала и его воинов ради принцессы и заключения бесславного мира. Надеется на этот мир. Старик уже устал воевать и терять сыновей.
Но империя Цинлун не прощает слабости. Им не нужен этот мир, им нужны территории. Да и у самого генерала имелись собственные, алчные мечты.
Он отметил, что покои ему выделили роскошные, не стали унижать. Но, как известно, чем богаче клетка, тем охотнее в ней держат опасного зверя.
За окном шелестел ночной ветер. Где-то вдали перекликались караульные.
Генерал сидел возле низкого столика и медленно вращал в пальцах нефритовую чашку. Чай давно остыл, как и его терпение.
Перед глазами вновь возникло лицо Гао Лань. Вернее, женщины, назвавшейся этим именем.
Лун Цзюэ нахмурился.
Нет, это невозможно. Он слишком хорошо помнил настоящую принцессу. Та была хрупкой, постоянно испуганной и тихой.
Она всегда двигалась так, словно боялась занять лишнее место в комнате. Даже разговаривала вполголоса. В императорском дворце Цинлуна её не замечали. Не потому, что были слепы, потому что смотреть было не на что.
Дочь наложницы низкого ранга. Еще одна ветвь на старом дереве императорского рода. Слишком слабая, чтобы стать угрозой, слишком незаметная, чтобы заслужить защиту.
Над ней насмехались дворцовые служанки. Ею помыкали евнухи. Даже младшие принцессы позволяли себе смотреть на неё сверху вниз. И Гао Лань все терпела.
Лун Цзюэ видел это собственными глазами.
Однажды во время праздника фонарей кто-то из юных княжичей столкнул её в пруд. Она едва не утонула, и тогда не пожаловалась, настолько боялась. Лишь стояла на берегу мокрая, дрожащая и смотрела себе под ноги, словно сама была виновата.
Именно поэтому её он выбрал.
Когда при дворе встал вопрос о политическом браке с империй Байлин, император не хотел отправлять любимых дочерей, расстраивать великие кланы. А вот Гао Лань подходила идеально.
У нее красивое лицо, хорошая родословная и полное отсутствие влияния. Отличная жертвенная овца для чужого алтаря.
Сам император Гао Цзянь относился к ней холодно:
— Если девочка окажется полезной — хорошо. Если погибнет — невелика потеря.
Нефритовая чашка тихо стукнулась о столешницу. Генерал прикрыл глаза.
Он не испытывал к этой девушке особой симпатии и жалости. В их мире жалость стоила слишком дорого. Но он хорошо помнил, какой она была. Поэтому теперь не мог поверить собственным глазам.