Мы стояли, опираясь о стены, переводя дух. Линь Мо отряхивал свой теперь уже окончательно испорченный халат, с интересом разглядывая усадьбу.
— Не хочу спрашивать подробности. — Высказался Жун Мао, кивнув на художника, показывая на него пальцем, словно на диковинную зверушку. — Он новый? Откуда? Зачем?
— Это Линь Мо, — выдохнула я, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. — Наш художник. Теперь наш новый сотрудник. Введи его в курс дел нашей фирмы, Жун Мао.
Рыжик окинул Линь Мо оценивающим взглядом, смерил его с ног до головы, остановившись на белых волосах.
— Линь Мо… — протянул он. — Ну, Леха по-нашему. — Он хлопнул ошеломленного художника по плечу. — Леха, беги.
— Рыжик, я же припомню, — многообещающе выдохнула я.
К счастью, Жун Мао, а то у меня прямо было настроение припомнить, не заострял на этом внимание. Мы пробрались в покои без приключений. Прислуга спала. Мы заперлись.
Линь Мо все еще в каком-то восторженном ступоре устроился в углу на циновке, бормоча что-то о «новых текстурах грязи» и «прелести бегства».
Парней я проводила, всучив им Линь Мо. Ли Жу, дрожа, залезла под одеяло.
Я же сидела на краю кровати, глядя в темноту. Перед глазами стояло лицо Суань Лина. Не яростное, не грозное. Шокированное, ошеломленное.
Он назвал меня «принцессой». Он точно разобрался в ситуации и, скорее всего, на рассвете явится за ответами. И что мне ему сказать?
* * *
Глава 7 Суань Лин
Рассвет застал Суань Лина в покоях, но он не спал. Не мог. Перед его внутренним взором, упрямо, как навязчивая мелодия, стоял образ: принцесса Гао Лань в мешковатом мужском халате, с лицом, вымазанным в чем-то темном (оказалось, это была сажа с черной лестницы, как позже доложили стражники), и ее дикий, панический взгляд. А потом ее предательский удар в бок.
Он сидел, откинувшись на спинку прочного кресла, и медленно вращал в пальцах нефритовую печать. За окном просыпалась столица, но в его мыслях царил непривычный и раздражающий хаос. Его удивляла эта принцесса, ошеломляла.
Он, Суань Лин, наследник престола Байлина, сын Дракона, привык к тому, что люди вокруг него — открытые книги, чьи страницы можно прочитать по едва заметному дрожанию ресниц, по интонации, по выбору слов. Гао Лань же была похожа на свиток, исписанный загадочными, дерзкими иероглифами, которые складывались в картины, немыслимые для дочери императора Цинлуна.
Все из Цинлуна такие?
Месяц назад он полагал, что она будет цепляться за предложенный брак как утопающий за соломинку. Брак — ее спасение, ее единственный шанс на статус, безопасность и будущее. Он сам этого брака не хотел. Он нес в себе новую ответственность и сложности. Да он заочно возненавидел принцессу, потому что ее родственники убили его брата.