Вместо этого она выказала такую явную неприязнь к самой идее их союза, что у него, впервые за долгое время, возникло чувство, похожее на укол в самолюбие. Не то чтобы он жаждал этого брака, нет, это была политическая необходимость, груз, который он готов был нести. Но быть так открыто, так… практичноо́твергнутым? Это было ново. Она посмела?

А затем ее виртуозный побег. Она выскользнула из дворцовых тисков, как угорь из рук нерасторопного рыбака. Она использовала астролога, слезу, наигранный ужас, и добилась своего. И что самое пикантное, обошлась без его помощи.

Он, признаться себе, уже начал набрасывать в уме план, как мягко, без ущерба для ее репутации, аннулировать помолвку, договорившись с отцом. Но она управилась сама. И сделала это предельно нагло и бесстыдно, будто делала не впервые, как будто ей все равно, что о ней подумают благородные семейства.

Его шпионы, внедренные в свиту принцессы еще до ее прибытия, доносили одно:«Девица аморфна, робка, пуглива. Глаза опущены, говорит шепотом. Идеальная невеста».

Где же та, о которой они писали? Та, что смотрела на него в тронном зале с вызовом? Та, что падала в обморок с криком? Он видел в ее глазах страх. Да, она умела бояться. Но ее страх был другим. Это был непарализующий ужас загнанного зверька, а бдительная, острая настороженность хищницы, оценивающей угрозу. И за этим страхом всегда стояла готовность к прыжку. К удару кувшином, например. И еще эти слуги…

Его пальцы замерли на гладкой поверхности нефрита. Вот это была настоящая головоломка. Двое евнухов.

Он с первого взгляда усомнился. В них не было того отрешенного спокойствия, что присущи кастратам, давно смирившимся со своей долей. В их движениях была скрытая сила, грация диких зверей, лишь натянуто прикрытая человеческой маской. А как они смотрели на свою госпожу… Не так слуги смотрят на хозяйку. Скорее напоминало взгляд стаи на вожака. Смесь преданности. Он слышал, как они на «ты» обращались к ней в ту ночь на празднике. И горничная, Ли Жу, тоже чересчур вертлявая.

А после они все столкнулись у ароматного дома.

Суань Лин почувствовал, как скулы снова напряглись при воспоминании. Он следил за ней с того момента, как ее повозка покинула усадьбу. Не из-за личного интереса, конечно. Разум подсказывал: женщина, отказавшаяся от брака, но оставшаяся в столице, с деньгами и странной свитой, это потенциальная угроза, инструмент в руках его врагов. Чжэн Фэй, как тень, сопровождал его, и был согласен с его мнением. Гао Лань вызывала много вопросов.

Они вдвоем наблюдали за этой гротескной процессией: две фигурки в нелепых мужских одеждах и двое «евнухов», чья походка больше напоминала прогулку больших кошек по дворцовым крышам.