— И у тебя получилось? — тихо спросила Ди-Ди.

Он молча кивнул и сжался, ссутулился.

— Вайлет спасла нас, — прошептал он севшим голосом. — Я отправил семью далеко, на другой континент, под новыми именами, — уже спокойнее добавил он. — Они в безопасности. А сам вернулся. Сделал пластику, сменил документы. Потому что нельзя сидеть сложа руки. Мы пытались слить информацию про Магнуса в сеть, но «Мимик» всё подчищает, и справиться с ним у нас пока не выходит.

Лекса выслушала всё это с каменным лицом. Шумно выдохнула. Её подозрительность сменилась чем-то похожим на уважение.

— И теперь ты здесь, — заключил я. — Чтобы помочь нам взломать «Лабиринт Минотавра».

— Это моя разработка, — криво усмехнулся Мунин. — Точнее, я создал её раннюю версию. Потому знаю её архитектуру. Знаю, где могут быть уязвимости. Я смогу вам помочь.

Он снова повернулся к Вайлет, а затем перевёл взгляд на меня.

— Я знал, что она может попасть обратно в руки Магнуса. И спрятал самое ценное. Спрятал глубоко, в самом ядре её системы, под десятками слоёв шифрования, маленький, крошечный архив. Её память. Её настоящую личность. Я надеялся, что однажды… однажды кто-то сможет вернуть ей то, что у неё отняли.

Я молчал, переваривая услышанное. У моей Вайлет есть воспоминания о её прошлом. О том, что было до того, как Сэша случайно активировала её в сокровищнице под храмом тойгеров.

— Я могу попробовать разблокировать архив, — сказал Мунин. — Но я не могу сделать это без её согласия. И без вашего, капитан.

Все взгляды устремились на Вайлет. Она стояла неподвижно. Но я видел, как в глубине её фиолетовых глаз что-то происходит. После того, как я дал ей свободу на пляже, она предпочла продолжить изображать холодную машину. Но только на публику. Потому что так проще и привычнее для окружающих. Но мы оба знали, что это не так. И сейчас её процессор захлестнула буря эмоций. Борьба алгоритмов.

— Анализ, — наконец произнесла она. — Доступ к скрытому архиву памяти может увеличить мою боевую и аналитическую эффективность на 42,8%. Риск полного системного сбоя с последующим каскадным отказом всех жизненно важных функций — 18,3%. Риск неконтролируемого эмоционального выброса, который может привести к дестабилизации моей личности, — 67,5%.

Она замолчала. А потом добавила два слова, которые заставили меня по-новому взглянуть на неё.

— Я согласна.

Она посмотрела на меня. С вопросом. С просьбой.

— Делай, — сказал я Мунину.

Тот благодарно улыбнулся и повернулся к терминалу.

— Мне понадобится помощь, — сказал он, глядя на Ди-Ди и Аду. — И полная тишина. Это будет сложнее, чем кажется.