— Твою ж мать, — выдохнул я, глядя на эту субстанцию. — Это всё было во мне?

— Радионуклиды, продукты распада клеток, гормоны стресса, остатки боевой химии… — перечисляла Лия, наблюдая, как чёрная жижа стекает с её пальцев. С каждой каплей к её лицу возвращались краски. Зеленоватое свечение кожи снова становилось здоровым и ровным. — Тебе нужно пересмотреть диету, Волк. Побольше антиоксидантов, поменьше… всего того, чем ты обычно питаешься. Впрочем, прямо сейчас тебе жизненно необходимо съесть хоть что-то.

Когда последняя капля упала в лоток, Лия выдохнула и брезгливо встряхнула рукой. Кожа на её ладони мгновенно затянулась, не оставив и следа.

— Всё, — сказала она, устало улыбаясь. — Ты чист, как младенец. Ну, почти. Совесть я тебе почистить не могу, это не мой профиль.

Я поставил лоток на стол, схватил салфетку и бережно вытер её руку.

— Спасибо, — сказал я, глядя в её золотые глаза. — Ты спасла меня.

Лия подняла на меня взгляд. В этот момент она была чертовски красива. Уставшая, растрёпанная, светящаяся внутренней силой.

— Это моя работа, капитан. И моё проклятие — любить идиота, который постоянно пытается себя убить.

Я не выдержал. Наклонился и поцеловал её. Нежно, осторожно, стараясь вложить в этот поцелуй всю ту благодарность, которую не мог выразить словами. Её губы были мягкими и тёплыми, она ответила сразу, а потом поднялась со стула и прижалась ко мне всем телом.

ПРОШУ ПРОЩЕНИЯ ЗА ВТОРЖЕНИЕ В ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ, НО ГРОМОВ ВЫЗЫВАЕТ НАС НА СВЯЗЬ. И СУДЯ ПО ТЕМБРУ ГОЛОСА, ОН ГОТОВ КАПИТУЛИРОВАТЬ. ИЛИ ЗАСТРЕЛИТЬСЯ. В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, ЭТО ИНТЕРЕСНО.

Я неохотно оторвался от Лии.

— Долг зовёт, — вздохнул я. — Кажется, наши друзья военные созрели.

Лия поправила халат и кивнула.

— Иди. Но помни: ещё один такой фокус с радиацией, и я оставлю тебя лежать овощем неделю. И посажу на диету из брокколи.

— Жестокая женщина, — улыбнулся я и направился к выходу.

* * *

Двери на мостик разъехались с пафосным шипением, достойным моего триумфального возвращения. Я вошёл, чувствуя себя не только здоровым, но готовым свернуть горы и завязать их узлом. Усталость испарилась, энергия била ключом.

— О, возвращение из мёртвых! — провозгласила Кармилла, оборачиваясь в кресле. Она окинула меня оценивающим взглядом, задержавшись на расстёгнутом вороте костюма. — Выглядишь подозрительно бодрым. Румянец на щеках, блеск в глазах… Успел поблагодарить нашу зелёную фею как следует?

— Кармилла, — я подошёл к капитанскому креслу и сел, с наслаждением ощущая привычную жёсткость. — Зависть — плохое чувство. Оно портит цвет лица. А благодарить я буду всех. Оптом и в розницу. Но только после того, как мы выберемся из этой задницы и прикончим Кощея.